Ровно в полночь - Лаура Леоне

Во всяком случае, десять минут назад. А сейчас ему хотелось схватить Фиону за плечи и трясти до тех пор, пока у нее не застучат зубы.

Гудини сбежал. Брайан и Эли пришли к этому очевидному заключению, обнаружив пустой вольер. Фиона же настаивала на том, что его похитил неизвестный, бродивший в последнее время вокруг их пансиона.

– Фи-о-на, – простонал Эли, силой усаживая се на стул. – Я не говорю, что его не могли похитить, просто, на мой взгляд, это маловероятно. Гудини убегал от вас уже четыре раза без чьей-либо помощи. До вчерашнего дня я считал, что собака не может покинуть это здание через дымоход. Но этот Гудини – совершенно непредсказуемое создание.

– Говорят тебе: в этот раз все по-другому.

– С чего ты взяла?

Она бросила на него негодующий взгляд.

Эли вздохнул:

– Фиона, женская интуиция – не аргумент.

– А что – аргумент? – с вызовом спросила она.

– Следы, например. Они должны быть отчетливо видны на свежем снегу…

– Не думаю, – возразил Брайан. – Мы открыты уже около часа. По моим прикидкам, в здание входило и выходило не меньше тридцати человек. Если бы я обнаружил его исчезновение раньше…

– Ты хочешь сказать: если бы ты не опоздал на работу, – накинулась на него Фиона.

– Ты несправедлива к нему, – остановил ее Эли. – Снежный покров – двенадцать дюймов, он и так пришел достаточно рано.

– Как ты смеешь вмешиваться в мои дела! Я сама разберусь со своими подчиненными! – вспылила она. Тяжело дыша, Фиона объявила, что намерена выйти на улицу и искать следы, заметив при этом, что суперагент международной разведки может делать все, что считает нужным, и вообще катиться ко всем чертям.

Эли издал тяжкий вздох и поплелся за ней на улицу. Брайан оказался прав: по снегу уже успели пройтись двенадцать сотрудников и три десятка клиентов, поэтому разобраться в следах не было никакой надежды.

Когда стало ясно, что искать следы нет смысла, Фиона вне себя от злости вернулась в пансион. Ее бесило то, что Эли считал возможным спать с ней и лезть к ней в душу, но не считал необходимым прислушиваться к ее мнению. Эли старался сохранять выдержку и указал ей на то, что нет никаких подтверждений ни его, ни ее версии. Но чем терпеливее он убеждал се, тем несговорчивее становилась Фиона.

В тот же день Гудини нашли и вернули в пансион. И хотя она испытала неимоверное облегчение, увидев его живым и невредимым, его исчезновение оставалось неразрешимой загадкой.

– Где его нашли? – спросил Эли, проследовав за Фионой на кухню.

– В трех милях отсюда, – буркнула она.

– Это именно то расстояние, на которое он мог удалиться без посторонней помощи. Как профессионал я вынужден это констатировать.

– Он мог сбежать от похитителя, – возразила Фиона.

– Да зачем твоему похитителю этот чертов Гудини?

– Прекрати называть его моим, как будто это плод моего больного воображения! – Она сузила позеленевшие от злости глаза. – Или ты и впрямь так думаешь?

– Нет. – Он пожал плечами. – Не совсем.

– Как это понимать?

– Так, что здесь действительно происходят непонятные вещи. Но ничего по-настоящему удивительного здесь еще ни разу не произошло. – Он быстро прокрутил в голове события последних дней и добавил: – Во всяком случае, ничего подозрительного.

– Вот так так! – Фиона переплела пальцы. – Прошлой ночью тебя здесь не было. И злоумышленник сразу же объявился снова!

– Фиона…

Она испуганно ахнула.

– Он следит за нами, – прошептала вдруг она и оглядела комнату, словно ожидала обнаружить «жучка».

– Ну, это уже полный абсурд, – поморщился Эли. – Если кто-то все время следит за пансионом, он должен был в конце концов совершить какое-нибудь преступление. Что-нибудь украсть или сломать. Напасть на кого-нибудь.

– Нет, послушай, Эли. Я читала Эда Макбейна и знаю, что не стоит искать мотив преступления. Это далеко не всегда дает положительный результат.

– Даже если оставить в стороне то, зачем он сюда приходит, все равно остается непонятным, что он здесь делает, когда приходит. За исключением входа в компьютер, мы даже не имеем никакого свидетельства его пребывания здесь. – Эли устало упал на стул. – У меня разболелась голова.

Он наклонил свою золотую голову и запустил пальцы в волосы. У Фионы упало сердце. Он не хочет здесь находиться и, даже если бы хотел, не смог бы выразиться яснее. Он по-прежнему считал это дело пустой тратой времени и торопился уехать.

– Если ты считаешь все это такой ерундой, почему бы тебе просто не убраться отсюда? – неожиданно грубо произнесла она и надменно вздернула подбородок.

Эли потянулся обнять ее, но она увернулась и пошла к двери.

– Эй! – позвал он ее, но Фиона, не говоря ни слова, выскочила из комнаты.

В полном недоумении он смотрел ей вслед. Что, черт возьми, на нее нашло?

С новыми силами Эли приступил к поискам ночного визитера. Но прежде он сходил в дальнее крыло пансиона и забрал Бандла. Пес радостно бросился ему навстречу. «Слава Богу, хотя бы Бандл не шарахается от меня как от прокаженного».

Остаток дня он занимался проверкой людей, угрожавших работникам Оук-Хилла. Ближе к вечеру Фиона обратилась к нему с просьбой побеседовать с мистером Снайдером.

– Этот тип опять здесь? – не поверил Эли.

– Да, – понизив голос, ответила она. – Он поднял крик на весь пансион, устроил жуткий скандал в присутствии других клиентов. Он просто в истерике.

– Ты хочешь сказать, что в прошлый раз он вел себя как спокойный, уравновешенный человек? – сухо бросил Эли.

– Он меня пугает, – призналась Фиона.

– Конечно, я займусь им, любимая. – Эли отодвинул бумаги и встал из-за стола. После секундного колебания спросил: – Он опять пришел с сыновьями?

– Нет.

– Не то чтобы меня это волновало…

– Я понимаю.

– Сидеть! – приказал Эли Бандлу.

Бандл проводил его до двери и заскулил, когда Эли закрыл ее прямо у него перед носом.

Сцена в холле в самом деле была ужасной.

– Я отсужу у вас все деньги до последнего цента! Я вываляю ваше имя в грязи! Я вам всем покажу! Я требую отдать мне моего маленького Рокки! – вопил мистер Снайдер в лицо Брайану. Брайан в немом изумлении смотрел на него.

– Вызови полицию, – быстро сказал Эли.

– Ты не сможешь утихомирить его? – с беспокойством спросила Фиона.

Эли оскорбился:

– Конечно, смогу. Но люди обычно быстрее приходят в чувство, когда в дело вмешивается полиция.