Фанзолушка - Эшли Постон

Сейчас все по-другому. Словно я могу что-то контролировать. Счастье, которым я управляю. Счастье, которое принадлежит только мне. Я не понимала, что оно существует, не ожидала найти его в этой вселенной. Думала, что, когда умер папа, оно переместилась в другую вселенную, туда, где он до сих пор жив.

– Эй! – Сейдж кричит с крыльца. – Элль! Когда там твой конкурс?

– Через две недели, считая от пятницы. Времени слишком мало? – Я прочищаю горло.

– Пятнадцать дней? – Долгая пауза. Потом она показывает мне два поднятых больших пальца. – Шутишь? Нет ничего невозможного.

Дэриен

Мы снимаем уже десять часов без перерыва, плюс два часа на гриме, плюс ожидание, пока Кэлвин сможет правильно произнести текст (может быть, с акульими зубами действительно говорить сложнее, однако никто не заставлял его играть именно Юци, поэтому мне его не жалко).

Когда режиссер наконец объявляет окончание сегодняшних съемок, Кэлвин стряхивает свой костюм с такой скоростью, что ассистент не успевает его поймать, и тот падает на пыльную землю. Он спрыгивает из звукового павильона, вытаскивает изо рта треугольные зубы. Не мог подождать с раздеванием до трейлера-костюмерной? Господи.

Гейл мгновенно подбегает, засовывает руку в карман куртки.

– Он вибрировал как ненормальный. Кто это настолько хочет с тобой связаться?

– Не знаю. – Я снимаю блокировку экрана, и на нем высвечивается каскад голубых сообщений.

Элль, 18:42

– Знакомлю подругу с миром «Звездной россыпи».

– Будет очень интересно.

– Буду писать по ходу.

Элль, 19:02

– Вчерашние мысли: она не впечатлилась.

– Все время спрашивала: «Что такое солнечный энергетический флюксуатор и почему он сломан?».

– Приземляне, что с них возьмешь.

Уголки губ поднимаются без моего ведома. Приземляне – так люди звезд называют тех, кто предпочитает планеты и всю жизнь остается на одном месте привязанным к своему тесному мирку. Все равно что назвать человека маглом в мире Гарри Поттера.

Я листаю вниз. Так много сообщений, она написала целый роман. Только для меня.

Элль, 19:32

– СЕГОДНЯ: пятый эпизод, вопросов уже меньше.

– Сказала, что срезанные рога генерала выглядят как сиськи.

– Ох, Карминдор.

– А и правда.

– Уф.

– Ты, наверное, занят, но я должна кому-нибудь рассказать, иначе взорвусь.

Элль, 19:35

– Перерыв на туалет. Так что, шестой эпизод или перемотать на десятый?

– Переходим на десятый, решение окончательное.

Элль, 20:10

– ГЕНИАЛЬНАЯ ИДЕЯ.

– Это же тот эпизод, где Карминдор в душе.

– Я имею в виду, не ты в душе – хотя, я уверена, что ты иногда моешься.

– Нет, меня не отталкивает вид тебя в душе.

– Я просто имею в виду эпизод, где другой Карминдор сексуален в душе.

– Не то чтобы ты не можешь быть сексуальным.

– Ох, черт.

– Мне лучше заткнуться.

На этом сообщения заканчиваются. Я улыбаюсь так широко, что начинают болеть скулы. Внезапно мне не кажется таким страшным, что мне достается от Кэлвина «я-лучше-тебя» Рольфа.

– Ты улыбаешься. Что это? – Гейл встает на цыпочки, чтобы подсмотреть сообщения, но я выключаю телефон и убираю его в карман прежде, чем она может прочитать про меня в душе. – Это та девушка из «Гавани»?

– Нет, просто кое-кто знакомый.

– Случайный? – Гейл поднимает брови. – Незнакомец? Ты не думаешь, что она может быть тем, кто…

– Она не крыса. Я иду переодеваться.

Я ухожу из звукового павильона. Гейл идет следом, у нее куча вопросов. Вечерний воздух влажный и липкий. Я пересекаю площадку к трейлеру-костюмерной. По другую сторону цепи, огораживающей площадку, девчонки выкрикивают мое имя.

– Я люблю тебя, Дэриен! Посмотри сюда! Дэриен!

Я оглядываюсь, натягиваю маску Дэриена Фримена и машу им. Они визжат от восторга.

– Не надо с ними общаться, – хмурится Гейл.

– Я только здороваюсь. Уже и это нельзя?

Она вымученно улыбается фанатам, плотно сжимает зубы.

– Только в присутствии телохранителя.

– Вечно ты все портишь.

В костюмерной Ники, менеджер по костюмам, вытряхивает грязь из костюма Кэлвина, что-то хмуро бормоча. Конечно, обязательно было прийти и испортить ему настроение, и оно испортится еще сильнее, когда я скажу, что пуговица на кителе почти оторвалась. Та же самая пуговица. Опять.

– Мне стоит беспокоиться об этой девчонке? – спрашивает Гейл, следуя за мной к стеллажам с костюмами.

Я решаю подождать и сказать Ники о пуговице завтра. Сделаю вид, что пока не заметил, я же актер!

– Не думаю, – я стряхиваю куртку и беру вешалку.

Подозрение искажает ее лицо.

– Как вы встретились?

Я пожимаю плечами.

– Интернет?

– Вроде того.

– Дэриен! – в ужасе выдыхает она.

– А что? Это круто.

– Это не круто, – с нажимом настаивает она, а я вешаю костюм под табличкой Фримен. – Да ты даже не знаешь, кем она может оказаться.

– Она забавная, милая и заботливая. – Я отстегиваю оранжевый воротник и начинаю расстегивать рубашку, выдергивая ее из штанов. И одновременно думаю о девочке на другом конце сети. – А еще она честная. На самом деле мне кажется, я хорошо ее знаю.

– Вы говорите о… – Гейл обводит рукой вокруг.

– О трейлере с костюмами? – Я улыбаюсь в ответ на ее каменный взгляд. – Шучу. Понимаю, что ты имеешь в виду, и нет, не особо. В смысле она не знает, что я – это я, если ты это имеешь в виду.

– Ты ей врешь?

– Нет, не вру, – быстро отвечаю я. Хотя теперь задумываюсь, правда ли это. – Она просто предположила, что я, ну, не знаю, нормальный. А я ее не поправил. И не надо так на меня смотреть.

Она все равно смотрит на меня неодобрительно, словно бы она моя мама или что-то вроде того. Хотя моя настоящая мама так себя никогда не вела. Предположительно. Я снимаю рубашку, мускулы на руках болят после сегодняшних сцен с мечами.

– Я расскажу ей. Когда-нибудь. Я просто хотел, чтобы кто-то обращался со мной как с нормальным человеком.