Безнадежная любовь - Эльвира Владимирова

— Мам, ты представляешь! Эта идиотка рассказала Ники сказку о своей страстной любви с каким-то стариком.

— Он не старик! — врываясь в поток Сашиных возмущенных восклицаний, обиженно вставила Инна. — Ему всего сорок семь. Или сорок восемь.

Саша глянула на нее уничтожающе, оставив без внимания ценные дополнения, продолжила:

— И не забыла сообщить точный адрес, — не сдержавшись, зло добавила: — Нет! Она все-таки достала его! Мам, тебе-то не надо объяснять, что стало с Ники и куда он отправился.

— Инна! Господи!

— Но я не думала, что так получится! — чуть не плача, начала оправдываться Инна. — Он всегда был такой спокойный. Я просто хотела, чтобы он…

— Пойдем! — потянула ее за руку Аня. — Пойдем же! Скорее!

Они быстро шли по вечерним улицам мимо светящихся теплом окон, чуть слышно шелестящих деревьев, почти бежали, резко выделяясь среди общего покоя и блаженства. Инка всхлипывала всю дорогу и снова начинала оправдываться.

Ее не слушали, только молча и упорно направляли вперед.

— Вот здесь! — внезапно остановилась девушка. — Пятый этаж, тридцать девятая квартира.

В подъезде царила тишина, только сквозь закрытые двери иногда прорывался звук включенного телевизора да сильно пахло жареной рыбой. Третий этаж, четвертый, пятый. И прямо перед глазами наполовину распахнутая дверь.

Аня толкнула ее, рванулась в комнату. Саша, чуть смутившись, немного задержалась, но потом кинулась вслед за мамой.

В комнате был включен приглушенный свет. Обстановка показалась чем-то знакомой. Смутно почувствовав толчок памяти, Аня поискала глазами Никиту.

Что это? Прямо перед ней — по-прежнему удивительные, особенные глаза, от которых нельзя оторваться. Как странно! Вдруг показалось, она чувствует того, кому принадлежат эти глаза, чувствует его мысли, желания, они откликаются в ней, витают призрачными ощущениями, которые невозможно выразить словами. Вот почему непонятно знакомыми показались дорога, дом, квартира. Все знакомо, хоть и изменилось, обновилось, постарело.

Значит, о нем рассказывала глупая Инна ее влюбленному сыну? Волшебница! Она вряд ли могла выдумать что-либо еще более гениальное.

Как так случилось? Ничего не подозревая, полный негодования и ненависти, Никита прибежал к…

Аня ухватилась рукой за спинку стула и облегченно рассмеялась. На нее пораженно смотрели четыре пары глаз. И две из них — очень похожие.

Интересно, он узнал ее? Так безвозвратно повзрослевшую, а может, уже и постаревшую, без сомнения, изменившуюся.

— Ну вот! На этот раз я первая тебя нашла. Познакомься. Это мой сын.

Аня повернулась к застывшей от изумления Инне.

— Инна! Что ты стоишь? Объясни Никите.

Девчонка послушно кивнула и, чувствуя неминуемость серьезной ссоры, в которой исключительно сама была виновата, поплелась к Никите, заглядывая ему в глаза.

— Не говори ничего. Здесь. Давай уйдем.

У Никиты губы неприятно дернулись, но возражать он не стал. В его глазах не было ни осуждения, ни злобы. Только холод. Холод, с помощью которого замораживают боль.

— Мам, я тоже пойду. Ладно? — Саша растерянно топталась в дверях.

Как все странно!

А хозяин квартиры молчал — куда же пропал теплый, ласкающий голос? — и не двигался с места.

Аня посмотрела на дочь.

— Да! — и опять повернулась к нему. — Мы ушли. Извини.

И шаг к выходу, первый, второй, третий.

— Подожди!

Может, ей послышалось? Может, показалось — так невероятно зовуще, знакомо прозвучало это «подожди».

Аня улыбнулась. Столько времени прошло, а голос по-прежнему ласкает, манит, и кажется, вот сейчас оглянешься — и вернешься на восемнадцать лет назад, а может, даже на все двадцать с хвостиком.

Нет! Смешно! Наивная, доверчивая девочка, влюбившаяся в загорелого циничного красавца.

Аня прислонилась к стене.

Он подошел, остановился рядом, и что-то дерзкое, мальчишеское, насмешливое загорелось в его глазах, а из закоулков памяти, по давности и ненадобности затянутых паутиной ловкого паучка-времени, негаданно вырвалось:

— Мы, кажется, виделись когда-то.

Когда необходимо отвлечься и не думать о чем-то, а заодно создать видимость, будто ты невозможно занят, подойдет что угодно. Например, теория вероятности. Или невероятности.

«Числовой характеристикой степени возможности появления события в тех или иных условиях, которые могут повторяться неограниченное число раз, является вероятность.

Вероятность осуществления события А обозначается Р(А).

Событие, которое в определенных условиях:

происходит обязательно, называется достоверным (Р(А) — 1);

не может произойти, называется невозможным (Р(А) = 0);

может произойти, но может и не произойти, называется случайным (0 < Р(А) <1).

Однако равенство Р(А) = 1 еще не означает, что событие А достоверно. Оно лишь означает, что случайное событие А практически всегда происходит в данных условиях. Аналогичное замечание можно сделать и по поводу равенства Р(А) = 0».

Никита перевернул сразу несколько страниц случайно попавшего ему в руки «Курса теории вероятностей», озадаченно взглянул на бесконечную вереницу формул, все удлиняющихся и усложняющихся по мере увеличения номера страницы. Неужели это может быть понятным? Невероятно!