Магия любви - Барбара Картленд

— Ты… не спишь? — прошептала она.

— Разве я могу спать, когда так счастлив? — ответил граф.

— Я сделала тебя… счастливым?

— Ты знаешь, что это так, дорогая моя.

Он отвел рукой раскинувшиеся по ее плечам длинные светлые волосы и очень нежно поцеловал сначала глаза, потом лоб и маленькое ушко.

— Разве можно быть более очаровательной, более совершенной?

— Я не знала, что… любовь может быть столь… чудесной.

— Мне предстоит многому научить тебя, мое сокровище.

Он едва слышно вздохнул.

— Мы можем так много дать друг другу, что на это не хватило бы и тысячи лет.

— Я как раз подумала об этом, — сказала Мелита, — и мы… должны навсегда… сохранить наше счастье, не потерять его.

— Мы не сможем его потерять, — уверенно произнес он. — Я уже говорил, что ты — моя часть, мы нераздельны, наши тела и души слились в единое целое. Ничто нас не разлучит, и даже перед лицом смерти мы останемся вместе.

Почувствовав, что Мелита вздрогнула, он добавил:

— Забудь обо всем, что пугало тебя, по крайней мере на этот вечер. Завтра мы мужественно встретим все, что приготовит нам судьба, встретим с добротой и пониманием. А эта ночь — только наша!

Он поцеловал ее в губы и спросил:

— Чем бы ты хотела заняться в нашу первую брачную ночь, ma belle? He желаешь ли поехать потанцевать или послушать музыку?

Мелита взглянула на него испуганно, но тут же поняла, что граф подшучивает над ней.

— Нет… я хочу просто… побыть с тобой.

— Я тоже хотел именно этого, — улыбнулся граф, — и потому велел приготовить нам ужин, он скоро будет на столе. Я хочу провести с тобой долгую ночь, хотя она все равно пролетит слишком быстро, потому что мы будем любить друг друга.

Мелита вспыхнула и спрятала лицо на его плече.

— Ты… меня смущаешь, — прошептала она. Он взял Мелиту за подбородок и поднял к себе ее лицо.

— Ты похожа на бутон, раскрывающийся под лучами солнца. Моя любовь будет светить тебе всегда.

Она придвинулась к нему и спросила:

— Что мы сейчас будем делать?

— Мы поужинаем дома, — сказал он, — но не внизу, как обычно, а в будуаре — он рядом со спальней. Надеюсь, тебе понравится то, что ты там увидишь.

Он снова поцеловал ее.

— В шкафу ты найдешь нечто особенное. Я купил это вместе с подвенечным платьем и сейчас хочу, чтобы ты это надела.

— Это здесь… в этой комнате? — спросила Мелита.

— Теперь это твоя комната, любовь моя, — ответил граф. — Это самая главная комната в доме, и кому же еще она может принадлежать, как не графине?

— Но это звучит… так… непривычно для меня, — воспротивилась Мелита.

— Но теперь ты — моя графиня, моя жена, моя женщина — и моя любовь!

Проникновенность его голоса заставила ее вздрогнуть.

— Когда я увидел тебя под ветвями дерева любви, то понял, что либо буду обладать тобой, либо не захочу больше жить. Теперь ты моя, и я живу. Ты — это все, о чем я мечтал, к чему стремился, и теперь все мои надежды на будущее воплотились в одном маленьком человечке.

Мелита подняла глаза.

— Покидая Англию, — сказала она, — я не знала, что плыву к своему счастью… в рай… куда мало кому удается попасть на этом свете.

— Да, я хочу, чтобы ты чувствовала это: мы с тобой живем в раю — особенном, скрытом от посторонних глаз, потому что мы любим друг друга.

— Это… верно, — откликнулась Мелита, — и ничто в мире не может быть более прекрасным и более похожим на рай, чем Весонн.

Сказав это, она подумала, что мадам Буассе в таком случае — змей в садах Эдема! Но тут же напомнила себе, что слишком счастлива сейчас, чтобы вспоминать об этой злобной женщине. Граф словно прочитал ее мысли.

— Забудь о ней, — нежно произнес он. — Когда нас венчали в соборе, я благодарил Господа не только за то, что мне посчастливилось встретить тебя в этой жизни, но и за то, что в конце концов добро всегда торжествует над злом.

— Я хочу верить в это, — прошептала Мелита. — Мы оба должны делать то, что правильно и добродетельно, и жить так, чтобы все вокруг нас были счастливы.

— Так и будет. — Граф произнес эти слова как клятву.

Он позволил Мелите выйти в другую комнату, там она приняла ванну и заглянула в шкаф, где нашла самый изысканный пеньюар, какой когда-либо видела в жизни. Он был сшит из тончайшего шифона, и Мелита сразу же поняла, почему граф купил его, — пеньюар переливался всеми оттенками цветов дерева любви. Манжеты и вырез на груди, отделанные белыми перышками, выглядели столь мягкими и нежными, что их можно было принять за тончайшие лепестки дерева любви. Пеньюар был почти прозрачным, и, даже надев его на ночную рубашку, Мелита чувствовала себя несколько смущенно, когда направлялась к двери, ведущей в будуар.

Она услышала глубокий голос, отдававший распоряжения слугам, и поняла, что граф уже там. Открыв дверь, она взглянула на него и уже не могла замечать ничего вокруг.

— Ты похожа на саму любовь! — сказал он.

Мелита сделала к нему несколько шагов и только сейчас заметила, что комната от пола до потолка убрана цветами, — будуар превратился в обитель дивных ароматов.

Здесь было много цветов, названий которых Мелита не знала, но она заметила и белые орхидеи — такие же, как в ее свадебном букете. Вазы заполняли огромные ветви, покрытые воздушными шариками их дерева любви.

Яркие краски цветов переливались на фоне изумрудных папоротников, столь восхитивших ее во время поездки по тропическому лесу.

Не в силах сдержать желания прикоснуться к нему, Мелита взяла руки графа в свои и, восхищенно глядя на цветы, сказала:

— Ты сделал это… для меня?

— Это только фон для твоей красоты, — ответил он. — Я не раз говорил, что ты похожа на цветок.

Вся сияющая, она уже почти приникла губами к его губам, но в этот момент слуги внесли приготовленные к ужину блюда.

Этот ужин, подумала Мелита, ей никогда не забыть — подобно вину в бокалах искрилось и переливалось их счастье. Закончив трапезу, они долго разговаривали, пока не взошли звезды и лунный свет не коснулся волн, неустанно набегавших на берег.

И тогда Мелите почудилось, что они одни на своем острове — «острове цветов», как когда-то называли Мартинику. Теперь он стал их тайным убежищем, и что бы ни случилось в мире, ничто не могло нарушить того священного единения, которое они обрели, став мужем и женой.

Наконец граф поднялся и подвел Мелиту к окну.

Минуту они любовались серебряной дорожкой луны на простиравшейся до горизонта темной глади океана.