Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

— Оме… вам легче?

Лисбет не ответил.

Я продолжал:

— Криспин удовлетворённо подергал цепь:

— Сдох… Хм. Так быстро… Так вот, Красс. В Сенате есть мнение, что тебе пора на покой…

Стражник выпустил обмякшее тело и, зазвенев цепью, оно завалилось набок, укрывая лицо и полузакрытые остановившиеся глаза мокрыми прядями роскошных русых волос, изо рта мёртвого раба, увеличивая лужу, медленно вытекало вино…

По знаку управляющего, тело мальчика за цепь поволокли прочь, подскочившие омежки-рабы быстро затёрли пол.

А гости так и продолжали галдеть и выкрикивать здравицы в честь доброго хозяина.

— Я тебе назову несколько имён. Тех кто против… А как с ними поступить решишь сам… Но если будут проскрипции, то треть от их имущества моя. Уговор?

Красс молча кивнул… Со сколькими ещё этот плебей заключил подобные договоры?

— Да, ещё…, - продолжал Криспин, — сколько я тебе должен за вот это?

Сенатор неопределённо пошевелил пальцами в воздухе, имея в виду утопленного в вине раба.

— Оставь, Криспин, какие могут быть счёты между друзьями?

А омега-певец продолжал:

И не спасёт от него мерцанье тусклое свеч.

Он завершенье всего, и он соткёт твою речь

Из трепетанья ресниц и сопряжения воль.

И душу лапками птиц возьмет Воздушный король…

— К демонам в дыру Воздушного короля! — заорал всадник из плебеев Антоний Агриппа, сильно подпивший и потому оравший во всю глотку. Спелая груша, умело брошенная меткой рукой, попала омеге-певцу в голову, разлетелась сладкими липкими брызгами и он оборвал песню на полуслове. Сейчас же два мальчика — альфа и омега по знаку управляющего подскочили к опьяневшему Антонию и сразу с двух сторòн, касаясь обнажёнными плечами и бёдрами, начали потчевать разбушевавшегося гостя.

Антоний развалился на ложе и из рук мальчика-омеги, присевшего к нему под бок, начал вкушать маленькие кусочки куриной грудки, а мальчик-альфа, прижавшись к всаднику грудью и лукаво улыбаясь розовыми накрашенными губами, начал поить его вином из чаши.

Действительно, хватит песен.

По знаку хозяина управитель вывел танцоров. Освещение в зале изменилось. Мальчики-прислужники погасили часть ламп, переставили другие и вот уже в центре образовался освещённый круг, скрывая в полумраке столы пирующих и углы зала. Музыканты переглянулись, показали друг другу одни им ведомые знаки, кивнули головами и по залу разнёсся ритм барабана. Два танцора-омеги выскочили на середину в освещённый специально центр. Прозрачные накидки покрывали их с ног до головы, так, что открытыми оставались только глаза, но через ткань были видны почти полностью обнажённые тела. В ритм барабана ворвались звуки бубенцов — звенели браслеты на руках и ногах танцоров, отбивавшие в такт барабану босыми ступнями по каменному полу.

Подняв согнутые в локтях руки вверх, танцоры зажали пальцы — средний и большой вместе, а остальные растопырили в сторòны, так, что их извивавшиеся кисти рук стали похожи на каких-то экзотических птиц или бабочек. Браслеты, звеня, съехали от запястий к локтям. Барабан увеличил темп, танцоры синхрòнно развернулись спинами к гостям, пальцы вспорхнули, вскинулись, опали вниз. Развевая полы прозрачных накидок, омеги повернулись и накидки оказались раскрытыми сверху до низу. Невесомая ткань стекла на пол… Стройные подтянутые тела без выраженных мышц. Безупречная белая, не знавшая солнца кожа. На голове рубиновая у одного и сапфировая у другого шёлковые чалмы, каждая с алмазным пером, дерзко торчащим вверх. Лица, закрытые прозрачной повязкой, над ней густо накрашенные брови и глаза с длинными ресницами. Белый полированный металлический ошейник и от него вниз гроздь блестящих серебряных кругляшей в виде мониста. Крупные возбуждённые розовые соски плоской груди. Темнеющий пупок с длинной цепочкой пирсинга с блестящими камушками. Ниже, на бёдрах, по самому лобку, так, что он виден, широкий, пальца в три металлический пояс, впереди к нему прикреплено похожее на шейное, серебряное монисто, закрывающее крохотный член и яички, к этому же поясу прикреплены и полупрозрачные цветов чалмы, с разрезами сверху до низу, штанины шаровар, перехваченные понизу широченными браслетами с бубенчиками и оставляющее открытыми белые нежные подтянутые ягодицы. Ноги, как и кисти рук, разрисованы причудливыми узорами хны…

Темп барабана снизился и омеги, передёргивая бёдрами в такт ударам, начали двигаться по кругу, давая рассмотреть себя со всех сторòн. Встав друг напротив друга и протянув руки перед собой, они начали двигаться, поводя мышцам живота и перекатывая их, так, что казалось там не тело из плоти и крови, прикрытое бархатистой кожей, а мягкое нежное тесто, замешиваемое умелым пекарем, тесто, которое уже не липнет к рукам, а готово, попав в горячую печь, превратиться в ароматную нежную сдобу.

К барабану присоединилась флейта и рисунок танца изменился — оба омеги, услышав новый инструмент, подскочили и, разведя руки, извивавшиеся подобно змеям, так, что казалось в них и костей-то нет, повернулись лицом к гостям и, не прекращая вращать и подрагивать бёдрами соблазнительно проглядывавшими в разрезы прозрачных штанин, медленно пошли вдоль лож, завлекающе улыбаясь сквозь повязки на лице. Гости, здорово подпившие и плотно поевшие, хлопали в ладоши, одобрительно кричали.

Красс редко смотрел на то, что ему досталось по случаю и сейчас омеги-танцоры старались вовсю, желая угодить хозяину — продаст кому, так полбеды, там уж как повезёт, а вот если не угодить… Только что мальчика-альфу, неудачно поднёсшего вино Крассу, увели и привязали к столбу с руками над головой так, чтобы ноги не доставали до земли, на медленную смерть у рабских бараков. Такова воля хозяина. И сильно повезёт несчастному, если по знаку управляющего надсмотрщик через пару дней тайно удавит казнимого прямо там, у столба.

Да и тело второго раба уволокли за цепь, размазывая волосами вино по полированному каменному полу.

Танцоры, сверкнув белыми ягодицами, между тем вернулись в центр, снова повернулись к гостям обнажёнными спинами, стоя над сброшенными накидками, начали садиться, разводя колени и ягодицы в сторòны, ниже, ниже, ещё… Ритм барабана и флейты снова сменился, взмахнув руками омеги вскочили. Вж-жух-х… — свистнуло в воздухе и гомонившие пьяные гости враз заткнулись…

Дальше на запад, если плыть на самом большом корабле, и Крассу приходилось там бывать, есть земля и живут там люди, говорящие на неизвестном языке, скачут эти люди по бескрайней степи, сидя верхом на низких лохматых лошадях, рожи у этих людей круглые и плоские, а глаз почти не видно — так они узки. И воюют эти люди как раз такими вот изогнутыми мечами. Именно эти изогнутые мечи и оказались сейчас в руках омег.