Грешные игры джентльмена - Джиллиан Хантер

– Разумеется, я не могу принять это ожерелье, – промолвила Элоиза.

Она попыталась расстегнуть замочек, но тот, как на грех, заупрямился и не поддавался ее усилиям. Во всяком случае, справиться с ним Элоиза не могла.

– И не надо давать мне дурных советов, миссис Барнс. Лучше помогите снять с моей шеи этот знак греховности и соблазна.

– Тоже мне греховность и соблазн! – повторила миссис Барнс, приближаясь к Элоизе.

Когда она дыхнула на нее, у Элоизы едва голова не закружилась – запах бренди был столь силен, словно рядом с нею дышал не человек, а огнедышащий дракон.

– Я бы назвала это безопасностью и защитой.

– Так вы советуете мне принять неприличное предложение Боскасла? – вздернув вверх голову, спросила Элоиза.

Миссис Барнс, обычно творившая чудеса своими пальцами, нахмурилась: руки отказывались ей повиноваться.

– Именно так, – кивнула она. – Вот что я вам скажу: лучше быть любовницей богатого джентльмена, чем женой бедняка. Или школьной учительницей, как вы тут называли себя, сами с собой разговаривая.

Миссис Барнс еще ни разу не говорила с Элоизой с такой искренностью. Хорошо хоть Талия не слышала этого разговора, подумалось ей.

– Но подумайте только, какой это стыд, – задумчиво промолвила Элоиза.

Миссис Барнс возмущенно фыркнула. Ожерелье осталось на месте.

– Да! А вы подумайте, как всем нам будет стыдно, если мы будем вынуждены попрошайничать на улице, и все из-за того, что вы, добавлю я, эгоистично предпочли стать учительницей. А ведь мы могли бы поселиться во дворце, – договорила экономка.

– Но лорд Дрейк не живет во дворце, – заметила Элоиза.

– Ну почти во дворце, какая разница, – не стала спорить миссис Барнс. – Все разно это получше будет, чем долговая яма. А вы, между прочим, никогда еще не живали в богадельне, моя дорогая. Мне это, увы, доводилось, и я не могу назвать пребывание в этом заведении приятным.

– Да, бедность вообще вещь неприятная, – согласилась Элоиза, поднимая руки к затылку. – Вы что-то сделали с замочком, да?

– Ничего я не сделала, – возразила миссис Барнс.

– Но он заедает.

– Это судьба, – заявила экономка. – Посмотрите ей в глаза, Элоиза Гудвин. Сама судьба дает вам в руки единственный шанс забыть о бедности и нужде и зажить припеваючи.

Не говоря уж о любви, страсти и об учащенном сердцебиении, промелькнуло в голове у Элоизы, задумчиво уронившей руки.

– Первым же делом пойду сегодня к ювелиру, чтобы он снял с меня ожерелье, – сказала она наконец.

– И совершите большую ошибку, – вымолвила миссис Барнс, предостерегающе приподнимая одну седую широкую бровь. – Человек должен внимательно относиться к знакам судьбы.

– Человек не должен занимать не свое место! – парировала Элоиза.

– Это знак судьбы, помяните мои слова, – настойчиво проговорила миссис Барнс.

Тут на лестнице, ведущей с нижнего этажа, появился Фредди. Он яростно тер глаза.

– Знак чего? Конца света? – спросил он. – Господи, да от вас двоих столько шума, что можно подумать, будто началось светопреставление. Что произошло на этот раз?

– Я не могу снять ожерелье, – сказала Элоиза. – Застежку заело.

– Принесу-ка я бутылочку бренди, – заявила миссис Барнс, направляясь к гостиной.

Фредди плюхнулся на верхнюю ступеньку лестницы.

– А что, с помощью бренди можно расстегнуть заевший замок? – отчаянно зевая, спросил он.

– Нет, – коротко ответила Элоиза. – Зато бренди развязывает языки.

И никто из них не слышал тихого стука в переднюю дверь, не обратил внимания на мужчину, который долго прислушивался к их разговорам и смеху, прежде чем исчезнуть в ночной тьме.