Тайна в наследство - Джуд Деверо

С миской пудинга в одной руке он вышел из дома. Жаркие дни еще не начались, но уже приближались. Мэтт запрокинул голову и посмотрел на тутовое дерево.

— Ты не знаешь, где она? — спросил он и улыбнулся: налетевший ветер зашелестел в листьях, и они словно закивали, указывая на тропинку. Присмотревшись, Мэтт разглядел среди кустов и низко нависших веток деревьев желтое пятно где-то вблизи пруда. Рубашка Бейли. — Спасибо! — сказал он старому дереву и зашагал по петляющей между кустами тропинке. Бейли склонилась над свежевскопанной грядкой, на которую высаживала какую-то рассаду, отделяя ее от пучка.

Некоторое время Мэтт просто стоял и смотрел, как она работает. Ее хотелось назвать желанной. Очень хотелось. Но она внушала не такое желание, каким оно обычно представляется большинству людей. Просто в ней было нечто такое, благодаря чему Мэтту становилось хорошо рядом с ней. Бейли не принадлежала к числу женщин, способных свести мужчину с ума от вожделения. Нет, она совсем другая: с ней хорошо коротать тихие вечера у камина. Глядя на нее, Мэтт представлял, как будет приходить домой с работы и рассказывать ей, как прошел день. Она наводила на мысли о детях, о светлячках, пойманных в банки, о том, как хорошо валяться в густой траве, а потом, обнявшись, скатиться по склону холма.

Мэтт не любил распространяться о своих сокровенных чувствах, поэтому не мог объяснить Пэтси, что ни в коем случае не должен спешить, строя отношения с этой женщиной: слишком много она для него значит, слишком велика будет потеря.

— Ужин изумительный, — негромко произнес он и с радостью отметил, что она не вздрогнула от неожиданности, сразу узнав его голос.

— Рада, что вам понравилось, — откликнулась она. — Оказывается, мистер Шелби разводит сомов у себя за домом, в большом бассейне.

Мэтт присел на траву рядом с ней и отметил, что кому-то придется косить траву на большой лужайке и мелких полянках, разбросанных по саду. Значит, пора подыскивать газонокосилку.

— Честно говоря, про то, чем занимается Шелби, в округе мало кто знает. Дробовик отпугивает людей. — Он заметил, что она хотела что-то сказать, но передумала и снова занялась рассадой. — Что вы сажаете?

— Клубнику. Купила усы у мистера Шелби. Вон там — ремонтантный сорт, а этот июньский.

— И в чем же разница? — удивился он.

Она не подняла головы.

— А вы догадайтесь.

Мэтт засмеялся.

— Сейчас попробую: ремонтантный дает ягоды весь сезон, а этот — только в июне. Верно, учитель?

— Совершенно верно. — Она переместилась к следующему ряду. — Опережая ваш вопрос, скажу еще, что для консервирования нужны ягоды, которые поспевают все сразу, чтобы заготавливать их большими партиями.

— Где же вы научились всему этому? — Он неопределенно махнул рукой в сторону дома.

— Знала с детства. Моя бабушка занималась консервированием в силу необходимости, а мне просто нравится.

Он ждал продолжения, не дождался и снова начал наблюдать за ней. В душевных состояниях Бейли он пока не разобрался, но понял, что ей не дают покоя мысли.

— Вайолет чем-то расстроила вас?

Бейли выпрямилась и отряхнула руки.

— Так, пора снова привыкать к провинциальным нравам… Значит, весь город уже знает, что я побывала у Вайолет Ханикатт?

— Можете не сомневаться. И если я правильно понимаю, вы ездили к ней не за травкой, хоть она и хороша. Лучшая из всех, что я когда-либо про… то есть о которых я слышал. — Мэтт смущенно улыбнулся и поспешил засунуть в рот последний кусок пудинга.

Бейли с улыбкой переместилась к следующему ряду, наклонилась и продолжала сажать клубнику.

— Вы знали, что в моем сарае когда-то повесился человек?

— Да, — тихо подтвердил Мэтт. — Но вы же не боитесь призраков, верно?

«И не собираетесь уехать отсюда?» — хотелось добавить ему, но он удержался.

— Не боюсь, — кивнула она, — но не перестаю думать об этом несчастном. Я хорошо понимаю его. Он любил эту землю и ее плоды, а потом, когда ее отняли… — Она вздохнула. — Бедный.

— Да, Кэлберн пережил немало трагедий.

— Мне уже все уши прожужжали вашей кэлбернской шестеркой.

— «Золотой шестеркой», — машинально поправил Мэтт.

— Во-от! — подхватила Бейли, обернувшись к нему. — Опять та же история.

— Вы о чем? — удивился он. — Что значит «опять»?

— Тон, которым вы это произнесли — неужели этих мальчишек причислили к лику святых? А в парикмахерской — нет, меня уже однажды поправили: в салоне красоты! — я думала, Опал обвинит меня в ереси только за то, что я не знала, что это за «Золотая шестерка». Эти мальчишки так важны для всего города?

Мэтт чуть было не выпалил: «Для меня — да», но опять сдержался.

— Местные жители стали подозрительными. Они опасаются чужаков, способных оклеветать город. Книгу о «Золотой шестерке» Кэлберн воспринял как оскорбление. Правда, распродавалась она плохо, но привлекла внимание критиков, и в Кэлберн хлынули туристы с расспросами.

— Жаль, но таких же результатов мог добиться любой, кто написал бы о трагедии.

— И да, и нет, — возразил Мэтт. — Это с какой стороны посмотреть. Жители Кэлберна по-прежнему считают «Золотую шестерку» славными ребятами, от которых отвернулась удача.

— А остальные?

— Уверены, что кто-то из мальчишек все подстроил. Но в чем бы ни заключалась истина, раньше они превращали в золото все, к чему прикасались, а после окончания школы удача изменила им. А может, им везло только в Кэлберне.

— Я думала, все они и дальше жили здесь.

— Жили, но не все: кое-кто уехал. Но летом 1968 года, когда Фрэнк убил свою жену и застрелился, все они были в городе.

— Люди знают, почему он это сделал?

— В общих чертах. За четыре года до этого он попал в аварию, его правую руку парализовало. Через три года он потерял работу, потом наконец устроился ночным сторожем, вроде бы все начало налаживаться, но…

— Вайолет говорила, что его жена была беременна.

— Да, так показало вскрытие. Все решили, что это был ребенок не от Фрэнка. Он был гордым человеком и, наверное, не стерпел унижения.

— Потому и застрелил ее, а потом покончил с собой?

На этот лишний вопрос он не ответил. Посмотрев на Бейли в упор, он спросил:

— А почему это вас заинтересовало?

— На самом деле ничуть. Не хочу показаться черствой, но мне нет никакого дела до шестерки. Я просто расспрашивала Вайолет о ферме и о том, кому она принадлежала раньше. К Вайолет меня отправила Опал, вот я и вспомнила, что она упоминала про «Золотую шестерку».

— Опал терпеть не может Вайолет и ни за что не направила бы вас к ней.