Колдовская душа - Мари-Бернадетт Дюпюи

– Я тоже по тебе скучаю, – прошептала Сидони, чувствуя, как к глазам подступают слезы. – И по маме, и по Анатали – хоть я ее едва знаю, но так сильно люблю! И по дедушке, по папе… После свадьбы я буду бóльшую часть своей жизни проводить здесь, в этом доме, если только не открою собственный магазин в Робервале!

Это была ее мечта, почти навязчивая идея. Сидони страстно хотелось самой обустроить магазин, сделать ремонт, украсить по своему вкусу и принимать там клиенток, блистая элегантностью сшитых по собственным эскизам нарядов.

– Я открою свой магазин весной. У меня должно получиться, ведь в противном случае я умру со скуки! – прошептала девушка, в нетерпеливом гневе сжимая кулачки.

* * *

На втором этаже Дезире Прово с грустью смотрела на сына. Журден повел разговор в сухом, сдержанном тоне, чего с ним прежде не случалось. Дезире не посмела его упрекнуть, но едва сдерживала слезы обиды.

– Мама, значит, это правда? – настоятельно спросил Журден, не сводя с нее глаз. – Ты действительно хочешь переехать на первый этаж? С тех пор как мы поселились в Сент-Эдвидже, ты столько раз говорила, что твоя спальня тебе очень нравится и там ты чувствуешь себя почти здоровой!

– Все это правда, Журден. Вот только с некоторых пор такое положение вещей стало затруднительным для тебя…

– Вовсе нет!

– Часто, когда я прошу отнести меня наверх, ты беседуешь со своей невестой. И я вам мешаю.

– Ты никогда мне не мешаешь, мама. А на разговоры с Сидони у меня будет целая жизнь, дни и ночи. И с чего бы это дядюшке Оноре вздумалось вмешиваться в наши дела? Его сегодняшний визит имел лишь одну цель – посеять в нашем доме раздор!

– Никакого раздора нет и в помине, Журден! Господи, ты сегодня очень нервный. В чем причина?

– Ты знаешь, что мне не очень нравится дядя Оноре. Не говоря уже о том, что любые перемены меня нервируют, а твой переезд на первый этаж – это перемены.

Дезире усталой рукой пригладила прядку своих белокурых, с серебряными нитями волос. У нее было милое и спокойное, соответствующее ее уступчивому характеру лицо и светлые выразительные глаза. Журден прочел в них непритворное огорчение и тут же отнес его на свой счет. Смутившись, он вздохнул.

– Прости меня, мамочка! Я был к тебе несправедлив. Ты ни в чем не виновата, но…

– Но что? Присядь, пожалуйста, и расскажи мне!

Он подчинился, уступая их общей давней привычке, – устроился на краешке кровати, а мать взяла его за руку и приготовилась слушать.

– Дело в Сидони? – тихо спросила Дезире. – Не обижайся, сын, но у твоей невесты довольно-таки взбалмошный характер. И еще она кажется мне ветреной…

– Может, и так, но принимая во внимание то, сколько испытаний ей довелось пережить в прошлом году, ее можно понять… Думаю, Сидони все еще не смирилась со своей утратой. Потерять младшую сестру, о которой она столько лет заботилась, да еще при таких ужасных обстоятельствах, совсем нелегко! Хотя, признáюсь тебе, прошлым летом Сидо показалась мне ранимой, нежной и смешливой…

Журден хотел добавить, что теперь ничего этого в ней нет, но сдержался.

– Вам нужно поскорее пожениться, – посоветовала Дезире с лукавой улыбкой. – Теперь вы проводите много времени вместе – уже одно это вызывает у влюбленных волнение! После свадьбы все уладится, я знаю это по опыту.

– Мама, прошу тебя! – прошептал Журден, смущаясь. В ее словах было столько скрытого смысла! – Раньше мы с тобой не говорили на подобные темы.

– Извини, мне хотелось тебе помочь.