Понять и простить - Сара Вуд

Эллен кивнула и осторожно уселась на обитый дамасским шелком стул, стараясь выглядеть спокойной и уверенной. Стараясь быть спокойной. Люк тем временем слонялся по комнате, перебирая бумаги и письма.

— Люк! Что ты делаешь? А если он войдет? прошипела Эллен в ужасе. Люк только улыбнулся и включил автоответчик. Прослушивая первое сообщение, что-то набросал на листке. — Что ты творишь? Ты что, совсем сошел… — Тут до нее начало доходить. Его уверенность, спокойствие, хозяйские манеры… Черт побери, в ярости подумала Эллен, почему я не обратила внимания на имя владельца у входа? — Ты бессовестный обманщик! Это ведь твой офис! — воскликнула она.

— Отлично, — усмехнулся он. — Теперь принимайся за работу, иначе я взорвусь. Эллен не пошевелилась.

— Значит, ты и есть мой шеф! — простонала она. Люк подал ей нож для открывания писем.

— Точно. Приступай к работе. Почти бессознательно она взяла пачку протянутых ей конвертов.

— Я… я не думала, что ты так…

— Разбогател? — подсказал Люк, стягивая пиджак и вешая его на спинку кресла.

— Преуспел, — поправила его Эллен.

— Ты же помнишь, что я каждую неделю посылал матери деньги?

Эллен кивнула. Ее пальцы автоматически вскрывали конверты и аккуратно складывали письма в стопку. Да, это тогда добавляло проблем. У них самих едва хватало на еду, и все равно он настоял на том, чтобы отсылать деньги домой.

— Помню, — пробормотала она.

— Она сохранила их, все до пенни. Когда я с Джеммой вернулся в Неаполь из Лондона, она отдала деньги мне. Еще я продал грузовик и на эти деньги купил небольшой катер, на котором стал возить туристов на экскурсии вдоль побережья. Постепенно мой бизнес разросся. — Он поколебался. — Но прежде чем мы продолжим, думаю, ты должна знать, что я перекупил дело твоего отца.

— Что?

— Это было моей целью с тех пор, как он вышвырнул меня, — сказал Люк, непримиримо блеснув глазами. Эллен вздрогнула. — Именно для этого я и летал в Англию. Настало время собирать урожай.

— Ты хочешь сказать… — Эллен нахмурилась. — У него были неприятности?

— Он сам себя перехитрил. Донателло уже взял в свои руки все торговые операции. Это пришлось сделать, когда твой отец узнал о том, что здесь замешан я. Но было слишком поздно.

— Все понятно. — Эллен не знала, как реагировать. Может быть… она сочувствовала своему гордому отцу. — А… он в порядке? — с тревогой спросила она. Ее удивило собственное беспокойство. Все-таки она любит отца, на самом деле любит! — Бедный папа, он ведь так гордился своими достижениями! Потерять дело для него страшный удар.

— Именно. Сразу после этого я позвонил твоей матери. Судя по всему, он сейчас словно потерявшийся ребенок. А ей, по-видимому, даже нравится ее новая роль: она продала особняк, купила дом и теперь сама распоряжается, где и как они будут жить.

— Я должна позвонить им, — внезапно ощутив желание вскрыть старые раны, сказала Эллен.

— Очень благородно.

— Они всегда хотели самого лучшего для меня, мягко проговорила она.

— А я таковым не был.

— Нет! Я хотела сказать, что… что они просто смотрели на мир со своей колокольни, а не с моей.

— Люди всегда думают о себе. Лишь немногие способны пожертвовать своими нуждами ради других, — тихо сказал Люк.

Он имел в виду ее. Но ничего, пообещала себе Эллен, скоро, очень скоро она расскажет ему, что было на самом деле.

— Мои родители… ну хорошо, мой отец, — возразила она, — был во многом прав. Нам следовало подождать, Люк. Не нужно было торопиться с браком, ведь мы не имели ни гроша за душой, да и друг друга толком не знали.

— Я хотел самого лучшего для своей семьи. Наверное, я слишком много работал, да, Эллен? — тихо спросил он.

— Боже мой, ты ведь был так же горд, как мой папа! — криво усмехнувшись, ответила она. — Тебе нужно было так много доказать. И ты справился. — Она широким жестом обвела комнату.

Он рисковал так, что она приходила в ужас. Когда отец выгнал его с работы, Люк продал их домик, чтобы купить собственный грузовик и начать работать самостоятельно.

— Но теперь я сбавляю обороты. — Он подошел к двери, закрыл ее и посмотрел на большой настенный календарь. — Чтобы иметь возможность побольше времени проводить с Джеммой.

— Как хорошо. Ты ей очень нужен, Люк. — Эллен с чувством беспомощности посмотрела на него. — Ты понимаешь, что я не могу работать здесь, — с усилием сказала Эллен. Она слишком сильно любит его, чтобы проводить с ним все дни напролет и скрывать свою любовь.

Люк прислонился к стене и скрестил руки на груди.

— Либо здесь, либо нигде.

— Не порть нам все, — печально сказала Эллен. — Все так хорошо начиналось…

— Так давай продолжим.

— Нет! Люк, мы совершенно не можем работать вместе…

— Почему?

Его мягкий вопрос вонзился ей в самое сердце. Но как она могла сказать ему, что не в силах сдерживать целый день сексуальное напряжение?

— Неважно! Лучше ты объясни мне, почему я должна работать здесь! — раздраженно попросила она.

Его черные брови сдвинулись к переносице.

Неспешно и решительно он подошел к Эллен и взял из ее рук нож и конверт.

— Потому что, — сказал он, — мне не знаком ни один человек, которому я смог бы доверить тебя на целый день.

Она облизнула пересохшие губы и глупо пролепетала:

— П-почему?

— Можешь не спрашивать, — негромко ответил Люк. — Ответ ты знаешь. Приготовь мне кофе, пожалуйста.

— Разве у тебя нет для этой цели секретарши? проворчала она.

— Обычно я сам готовлю кофе. Но раз ты здесь…

— У тебя вообще-то секретарь есть? — не отступала Эллен, мысленному взору которой представилась блондинка в узкой юбке.

— Разумеется. — Он улыбнулся и нажал кнопку внутреннего телефона. — Тони? Si, per favore [14].

Значит, Тони, подумала Эллен. Наверняка блондинка. Длинные ноги, пышный бюст. Она подтянула живот и постаралась принять позу поэффектнее.

— Ciao, Люк!

Действительно, волосы светлые. Ноги длинные. Но безо всякого пышного бюста. Мужчина! Эллен заулыбалась.

— Привет! Я Эллен.

— Маккари, — добавил Люк. Она косо посмотрела на него. Снова он вешает на нее табличку «частная собственность».

— Я, наверное, буду здесь работать, если мне понравится, — обратилась она к широко улыбающемуся Тони.