Только не плачь - Маргарита Дюжева

— Ну же! — голос срывается на визг, который эхом разносится по округе.

В голове немного проясняется.

Какая разница, отстегну ли я ремень? Мне его не вытащить! Просто не хватит сил! Но и умирать рядом с ним не собираюсь.

Я отворачиваюсь от Кира и пытаюсь открыть дверь. Получается не сразу, потому что кузов от удара перекосило. Наконец, она поддается и распахивается с надсадным скрипом.

Щелканье внутри машины становится отчетливее.

Инстинкт самосохранения вопит «беги!!!», а я медлю, будто попала в облако из ваты. Каждое движение через силу.

С моего бока машина поднята над землей. Немного, но, когда я смотрю вниз, голова начинает кружиться, по затылку течет что-то теплое. Наверное, кровь.

Последний взгляд на Кирилла, чтобы убедиться, что он все так же в глубокой отключке, и я делаю шаг из машины. Травмированная нога подворачивается, и я неуклюже вываливаюсь на землю. Меня хватает только на то, чтобы прикрыть живот и упасть на бок. В голове взрывается фейерверк боли.

Похоже, все еще хуже, чем я думала.

Снаружи вонь сильнее. Темная жидкость растекается по траве, зловеще бликуя в мерцающем свете фар, а под капотом проскакивают крохотные отблески. Я словно завороженная смотрю на них и понимаю, что одна хорошая искра — и машина взлетит в воздух.

Это мотивирует.

Я боком ползу от раскуроченного автомобиля, неуклюже упираясь одним локтем, царапая второй рукой землю, кое-как помогаю себе непослушными ногами.

Больно. Жутко.

Снова мутит. И это явно не токсикоз. Сотрясение мозга.

В ушах звон, перед глазами красные круги. Я почти ничего не понимаю, но продолжаю двигаться, потому что единственная мысль, которая у меня осталась — оказаться как можно дальше от машины. Длинная трава путами охватывает мое тело, будто издевается, пытается задержать. В шуме ветра слышится жестокое «не уйдешь».

…А где-то далеко-далеко — море. С мягким желтым песком, ласковыми волнами и нежным шорохом прибоя. Я так давно не видела заката над морской гладью, когда багрянец разливается по небосводу, и солнечный круг медленно исчезает за горизонтом, оставляя после себя светлое марево.

…Меня толчком выбрасывает на поверхность.

Нет никакого моря. Есть ночь, загородная трасса, машина, которая вот-вот взлетит в воздух, а я лежу, уткнувшись носом в землю.

Сколько я была в отключке? Надо двигаться дальше.

Снова ползу, а мысли плавно улетают в вишневый сад, который у нас был в деревне. Там воздух чистый-чистый, а по ночам поют соловьи.

…Снова ночь.

Теряя связь с реальностью, то выпадая из нее, то возвращаясь снова, я продолжала двигаться дальше.

Не знаю, сколько времени прошло. Не знаю, как далеко я уползла.

Ничего не знаю. Туман вокруг с каждым мигом все плотнее.

Провал.

Прихожу в себя уже на середине дороги.

Провал.

Сквозь пелену слышу какой-то грохот у машины.

Провал.

За спиной все полыхает, и дым, чернее самой ночи, столбом поднимается в небо.

Распластавшись на земле, я как завороженная смотрю на огонь, пожирающий автомобиль, и молюсь о том, чтобы он не угасал. Потому что тогда вокруг не останется ничего кроме тьмы.

Опять скатываюсь в бессознательное, а когда прихожу в себя — слышу сигнал пожарной сирены.

Он разливается, вибрирует на коже, просачивается в вены горькой надеждой.

Дальше все как в тумане. Обрывки. Машина. Пожарные. Борьба с огнем. Чей-то крик «тут выживший», встревоженные незнакомые лица, склонившиеся надо мной.

Я не понимаю, чего они говорят, не понимаю, о чем спрашивают, ничего не могу сказать в ответ, только сжимаю чью-то теплую руку и криво улыбаюсь, а от облегчения по щекам бегут слезы.

Помощь все-таки пришла.

Теперь все будет хорошо.