Чего желают чудовища - Инсомния Энн

Его лицо искажается от злости и искреннего презрения, что режет кожу на лоскуты.

— Жаль? — смеется он утробно, а у меня внутри все сжимается. — Потому, что я узнал обо всем?

— Я хотела рассказать… — отвожу свой взгляд в сторону и мямлю в ответ. — В подходящий момент.

Рейну этот несуразный ответ не нравится. Он обхватывает мой подбородок твердыми пальцами и грубо задирает вверх, надавливая.

Скалится и рвано выпускает накаленный воздух из легких, опаляя им мое лицо.

— Дай угадаю, после того, как ты бы запрыгнула мне на член. Тогда бы и рассказала? — рычит он в жалких сантиметрах от моих дрожащих губ. — Ты же этого хотела? Смотрела своими кукольными невинными глазами в мои и умоляла. Для тебя все игра, Саша, а ты в ней победитель. Только правила там не твои, прикинь? За все приходится расплачиваться!

— Мне вправду очень жаль… — блею я в надежде на прощение, — Я не хотела тебя ранить, особенно в такой тяжелый для тебя момент…

— Заткнись! — жестко останавливает меня, вжимая своим каменным телом в стену. — Что ты вообще знаешь о тяжелых моментах и жизни в целом?

На жалкую секунду я становлюсь невольным свидетелем того, как в его глазах застывают слезы, и он морщится, отворачиваясь от меня. Словно это нечто постыдное.

— Тебе больно… — в подтверждение увиденному шепчу я севшим голосом.

— Да, б*ять! Мне чертовски больно! — ревет он раненым зверем, резко развернувшись. — Ты не разрушила мою карьеру — нет… Ты совершила поступок гораздо страшнее. Украла у меня время с отцом, которого почти не оставалось! Ты — эгоистичная тварь, украла мое время!

Рейн с оглушающим звуком впечатывает свои огромные кулаки в стену по обе стороны от моей головы и вонзается в мое лицо стальным взглядом. Трусливое тело вмиг прошивает болезненный разряд, от которого я начинаю трястись каждой клеточкой, прочувствовав живую ярость.

Но не это становится самым страшным. Рейн понижает тон голоса, не разрывая зрительного контакта и касается моей щеки. Его ладонь проходится по моей скуле, осторожно спускается к шее и затем обхватывает её длинными пальцами в тугое смертоносное кольцо.

— Но больнее всего потому, что я считал себя недостойным, несмотря на твой дрянной характер, — с больным придыханием хрипит Рейн, лишая меня воздуха. — Убеждал в том, что я жестокое чудовище и сломаю тебя. В первый, черт возьми, раз! Но все оказалось наоборот, принцесса… — его губы останавливаются напротив моих, почти касаясь, и я прикрываю глаза в неведении. — Чудовище — это ты. Хладнокровное, эгоистичное и жестокое, готовое ломать все на своем пути ради достижения идиотских целей. Так как ты думаешь, что я с тобой сделаю?

Его правда пронзает мое сердце будто раскаленной пикой, и затем перед моими глазами проносятся яркие картинки моих поступков. А память подкидывает обрывки жестоких циничных фраз.

Я действительно чудовище…

— Мне так жаль, так жаль… — мои пустые извинения утопают в громких истошных всхлипах, а Рейн отступает на несколько шагов.

Но мне не становится легче. Его глаза полностью темнеют, предвещая абсолютное безумие и расплату за мои грехи. Его кровожадность окутывает меня словно в похоронный саван, и я обреченно содрогаюсь без надежды на помилование.

Именно сейчас мне становится по настоящему жутко, когда в глазах Рейна полыхает первородный, звериный огонь. Мои ноги резко подкашиваются, и я уже обессиленно сползаю вниз по холодной стене.

— Я превращу твою жизнь в кошмар, — рычит Рейн, за секунду стягивая с себя футболку, и опускает руки на пояс джинс. — И так уж и быть, я стану первым… Первым, о ком ты думаешь, просыпаясь и засыпая в холодном поту… Лучше беги сейчас, Саша. Я не остановлюсь… Растерзаю.