Всего лишь полностью раздавлен - Софи Гонзалес

– Олли, почему мы остановились?

Вдох. Выдох. Не умирай. Последнее особенно важно. Не умирай.

– Олли?

– Э-э-э… Мы приехали, вот почему.

– А когда мы вылезем из машины?

Отличный вопрос, Криста. Дети полны отличных вопросов. Как я мог объяснить семилетке и трехлетке, что я боялся выйти на темную улицу, пройти по чересчур длинной подъездной дорожке и позвонить в оглушительный дверной звонок?

Наверное, надо сформулировать ответ, чтобы им было понятно? Типа, кортизол, который заполняет кровь, которая течет по венам, которые ведут к сердцу, которое бьется слишком быстро в груди парня, который слишком напуган, чтобы постучать в дверь дома, в котором живет Уилл.

У меня имелось три варианта. Вариант один: развернуться и поехать домой с двумя раздраженными голодными детьми, оправданно ноющими на заднем сиденье. Испортить им вечер, подвести тетю Линду, но не стучать в дверь дома Уилла. Достоинства, недостатки.

Вариант два: вылезти и постучать в дверь.

Вариант три: посидеть в машине подольше и спокойно объяснить Кристе и Дилану все про кортизол, которые заполняет кровь, которая течет по…

Ладно. Хорошо. Я сделаю это.

Дилан, который корчился на сиденье, потянулся вверх, когда я отстегнул его и вытащил из салона. У Кристы таких проблем не было, она быстро высвободилась и начала скакать вокруг машины. Часть меня задумалась, а не стащила ли она остатки добычи из автомата, спрятав их в карман, и не съела ли их по пути.

Она проделывала и более хитрые трюки – она могла.

Дом оказался практически клоном жилых зданий Коллинсвуда, с обширным зеленым газоном перед просторным крыльцом, к которому вели ступени. Он был двухэтажным (конечно же) и обшитым синим сайдингом, с белой отделкой на викторианских арочных окнах. Уилл сказал, что гости ели снаружи. А вдруг они уже начали? Они могли не услышать стук или звонок. И как я пойму, сколько ждать, прежде чем попробовать еще раз? А вдруг Уилл не спросил, можно ли нам прийти, и его родители откроют дверь и пошлют нас куда подальше? Или, еще хуже, вдруг он решил, что все-таки не хочет нас видеть?

Я остановился под фонарем и опустил Дилана на землю.

– Давайте подождем здесь, – сказал я. – Я напишу Уиллу, и он встретит нас.

По крайней мере, я это надеялся. Если ему разрешено пользоваться телефоном во время праздничного ужина. Я послал короткую просьбу Великой Внеземной Сущности, чтобы он побыстрее прочел сообщение. На улице было чертовски холодно даже для конца ноября, и дыхание вырывалось изо рта облачками пара и, по-моему, застилало свет фонаря. Я даже не успел закончить набирать текст, а Дилан у моего колена уже что-то недовольно пробурчал.

Похоже, ледяной воздух являлся хорошим проводником молитв, потому что через несколько секунд Уилл распахнул входную дверь и сбежал вниз по ступеням.

– Что вы тут делаете? – спросил он. – Здесь просто абсурдно холодно.

Уиллу вроде бы было еще холоднее, чем мне. Даже в худи и джинсовой куртке. Он сунул ладони под мышки. Дилан прямо вцепился в меня, когда мы двинулись к дому, но Криста расположилась сбоку от Уилла. Она, как обычно, намеревалась присвоить его себе.

– Олли сказал, что мы будем есть снаружи, – прошептала ему Криста.

– Он прав, но у нас на заднем дворе есть обогреватели. Ты не замерзнешь, обещаю.

Как только мы вошли в дом Уилла, нас накрыла волна тепла, сопровождаемая дразнящим запахом жареного мяса и специй и веселой латиноамериканской музыкой (уровень громкости достигал миллиарда децибелов).

Повсюду сновали люди, многие носили тарелки и подносы с кухни на задний двор. Уилл не шутил по поводу количества гостей: думаю, у него дома собралось человек пятьдесят, включая тетушек, дядьев, бабушек, дедушек и малышей, носящихся по всем комнатам и уплетающих лакомства, которые им удалось стащить.

Я различил смесь испанского и английского в этом галдеже.

Миссис Таварис, высокая женщина, от которой Уилл унаследовал веснушки и большие карие глаза, вырвалась из кухни. Она несла поднос с аппетитным, приготовленном на медленном огне стейком и покачивалась из стороны в сторону в такт музыке.

– Олли! – воскликнула она, приветственно приподнимая поднос. – Как я рада снова тебя видеть! Спасибо, что пришел!

– Нет, это вам спасибо, – ответил я. – Простите, что ничего не принесли, у нас было маловато времени.