Besame mucho, клуша! - Анна Яковлева

Из сумбура, который творился у Леры в голове, родилась вполне разумная идея — надо поговорить с Бочарниковой.

Решение не самое гениальное, но это был повод дожить до утра.

Леночка принюхалась — Антонио Бандерас был разжалован, ошельмован и отправлен в отставку, а мрачное настроение шефа затягивало в приемную сквозняком вместе с прежним Хьюго Боссом.

— Что-то случилось, Василь Василич? — проявила дочернюю заботу Леночка. На заботу шеф обычно отзывался благодарностью, недаром носил имя Василий.

Не отвечая на вопрос, Крутов приложил палец к губам, выбрался из кресла, в котором полулежал в полной прострации, и потащил помощницу к выходу.

Леночка в немом изумлении проследовала за шефом на улицу, а там — до ближайшего штендера: «Корпоративные завтраки и обеды».

Устроившись за столиком, Крутов осмотрел заведение и углом рта произнес фразу, от которой у Леночки затрепетало сердечко и обострились все чувства:

— Не исключено, что офис прослушивают.

Короткая Леночкина шейка неуловимо удлинилась, а высоко прилепленные ушки преобразовались в два зарифленных паруса.

— Супер!

Василий вынул вдвое сложенный листок.

Леночка как завороженная следила за листком. Уведомление о внебрачном ребенке? Об алиментах? Шантаж? Судя по угрюмому виду шефа, шантаж с внебрачным ребенком и алиментами.

— Два кофе, — бросил Василий официанту, хотя ему смертельно хотелось чего-нибудь позабористее.

Под пристальным взглядом шефа Леночка быстро ознакомилась с нехитрым текстом и пожала недоразвитыми плечиками.

— Оригинальный наклон букв свидетельствует о бескорыстии, — отложив листок, защебетала она, — довесок к букве «щ» говорит о необыкновенной работоспособности, а завиток, сопровождающий букву «в», — о воле к победе.

У Крутова глаза полезли на лоб.

— Постой, постой, откуда там «щ»? — догадался спросить он.

— Это Ильф и Петров, Василь Василич, это не я, — успокоила Леночка, — только не говорите, что вы поверили этой анонимке.

— Смешно, — с обидой буркнул Крутов, — я записал текст сообщения, телефонограмму, так сказать, принял. Помнишь, мне звонил какой-то хрен моржовый и не назвал себя?

Леночка заерзала. Наконец-то! Наконец-то ее звездный час пробил.

— Конечно, помню. И вы поверили в эту ахинею?

— Не верил, пока не получил признание главной подозреваемой.

— Под пытками, что ли? — Леночка с легким испугом посмотрела на шефа.

Крутов живо припомнил Валерию, беспомощной тушкой свесившуюся через поручни:

— Почти.

— Ну а если серьезно?

— А если серьезно, это еще не все.

— Что вы говорите! — Глаза у Леночки засверкали от возбуждения, на щеки взошел лихорадочный румянец. Все-таки Ленка — дочь своего отца, мимоходом отметил Крутов.

— За мной хвост, — процедил Василий, стараясь держать под контролем зал, — в том смысле, что меня водит потертый «опель».

— ?..

— Дима выяснил, кому принадлежит машина — редакции газеты «Губернские ведомости». Что-то в последнее время очень много этих «Ведомостей» вокруг меня, тебе не кажется? — усталым голосом поинтересовался Крутов.

— Может, это совпадение?

— Какое к черту совпадение! — взорвался Василий Васильевич и снова обшарил взглядом зал. — Нет, к сожалению. Поэтому с завтрашнего дня мы все — ты, я и Влад — уходим в отпуск. Влад, кстати, уже ушел.

Леночка была заинтригована:

— Что, все так серьезно?

— Серьезнее некуда. Ему глаз подбили в редакции — можешь представить?

Вообразив Кречета с бланшем, Леночка непочтительно хихикнула.

— Пока все не выяснится, посидите дома, — продолжал с похоронным видом шеф. Вот уж кто нуждается в отпуске, так это он. От Мессалин, от «Ведомостей», от анонимных звонков и… хотелось бы думать, что и от Валерии Ковалевой. Это был первый в жизни Василия случай, когда ему предпочли… ценные бумаги.

Крутов издал тяжелый вздох. Отпуск от Валерии Ковалевой приравнивался к насильственной депортации, к отлучению от матери-церкви, от груди, от кислородной подушки, от депутатского кресла — от жизни, одним словом, а это было несправедливо.

— Василь Василич, — не поверила Леночка, — вы шутите? Вы, значит, будете следственные действия проводить, а я дома сидеть? Нет, так мы не договаривались.

— Значит, передоговоримся, — оборвал помощницу Крутов.

— Скажите хотя бы, кто следит за вами, — заныла Леночка, для которой неизвестность была хуже острого ножа в сердце.

— Мессалина Барбат, — прошептал Крутов, предварительно оглядевшись и не заметив ничего подозрительного.

— Что?! — Леночка подумала, что ослышалась.

— Тише ты! — Крутов опасливо оглянулся. Кроме них двоих, в это время дня корпоративные завтраки и обеды никого не привлекали. — Влад выяснил, что за рулем «опеля», который нас преследовал, находилась эта самая Мессалина Барбат.

— Это псевдоним агента под прикрытием? — Расширенные глаза помощницы и вибрирующие ноздри нагоняли на Крутова еще большую тоску.

— Не похоже, — с осуждением сказал он, — вряд ли агент станет работать в редакции «Ведомостей» заместителем Дворяниновича.

Последние слова Крутов произносил, уже уверенный в обратном: самое место для агента под прикрытием — редакция.

— Но это же невозможно, — пролепетала сбитая с толку Леночка, — Мессалина умерла в первом веке.

— Ты уверена? — Крутов смотрел на помощницу с надеждой.

— В общем и целом уверена, хотя надо справиться в энциклопедии на всякий случай — могу ошибаться годом.

Несколько долгих секунд депутат с помощницей смотрели друг на друга.

— Откуда Кречет взял эту Мессалину? — в унисон прозвучали два голоса.

Губы Леночки презрительно скривились.

— Придумать Влад такое просто не способен.

— Не так уж это важно. Есть проблемы поважней. Что ты думаешь по поводу звонка? — вернулся к началу разговора Василий и отхлебнул остывший кофе.

Томление, которое испытывала Леночка в связи с системой записи звонков, испарилось — неужели шеф в чем-то ее подозревает? Она же только в целях безопасности…

— Сердцу доверять надо, а не ушам, Василь Василич.

Проницательность помощницы граничила с жестокостью. Крутов почувствовал, что сейчас надорвется от переживаний.

Он нащупал пульс и посчитал удары. Дыхание поверхностное, и сердце трепыхается, как заячий хвост. Налицо все признаки стресса. Вообще-то признаков гораздо больше. Имеют место повторяющиеся сновидения такого характера, что, узнай о них лечащий врач, не отвертеться Крутову от сексолога. И это еще не все: у пациента наблюдается чувство вины и утрата вкуса к жизни.