Горизонтальная война. Снимая маски - Есения Маас

— Так вы шпионили в «Мерисе». — Я повернулась к Роману и нахмурилась. — Кто ещё из персонала работает на вас?

— Только он, — откликнулась Марина, и махнула охраннику. — Аба, ты свободен, следи за периметром. Пошли, Мелания. — Она взяла меня под локоть и потянула за собой.

— Не трогай меня. — Я выдернула руку и медленно побрела к двери.

Если бы не эта встреча… за время нахождения в больнице я привыкла к Марине и нашему общению. Честно говоря, я надеялась, что сестра Ника несмотря на её работу, окажется хорошим человеком. Но все чаяния и надежды канули в Лету, как только я ступила на порог чужого дома.

На первом этаже была маленькая кухня с проходным залом и туалет. На втором, куда меня повели было три спальни, кабинет и ванная с туалетом.

Моя комната находилась между кабинетом и спальней Марины. Комната Романа Владимировича была после кабинета и последней на этаже. И пока мы шли я не встретила больше ни одной живой души. Распахнув дверь, Марина подождала пока я зайду и прикрыла за собой.

— Сядь, пожалуйста, — попросила она, указав на узкую кровать.

— Никита здесь? — Я присела на краешек, осматриваясь.

— Да забудь ты сейчас о нём! — неожиданно взорвалась она и зашагала нервно по комнате. — Ты просто не понимаешь!

— Так объясни.

— Не могу. — Она резко остановилась и уронила голову. — Сейчас не могу. Нам многое нужно будет обсудить, так что ты пока переоденься или прими ванну, если хочешь, а потом спускайся. Я приготовлю обед.

— Здесь нет повара? — удивилась я.

— Мы живём вдвоём, — ответила Марина и вернулась к двери, не поднимая головы.

— Марина. — Я схватилась за покрывало, в поисках опоры. — Что происходит? Ты говорила, что Никита твой брат, но он никогда не упоминал Романа, и о том, что ты его сестра я узнала только накануне похорон отца. А теперь ты говоришь, что вы с Романом живёте здесь вдвоём… — неожиданно стало очень страшно, дыхание спёрло, и целая комната сузилась до одной Марины, замершей в нерешительности перед кроватью.

— Почему ты так хочешь с ним встретиться? — вдруг спросила она. — Он же не навещал тебя после аварии, не звонил и даже смс не сбросил. Так почему ты упорно ищешь с ним встречи?

— Потому что он живой, — ответила я, смотря ей прямо в глаза. — Мы встречались год, из которого полгода жили вместе. Он был настоящим и тёплым, он создал для меня и Лизы дом. Не в буквальном смысле, конечно. Именно поэтому я хочу знать, какого чёрта он просто бросил меня на произвол судьбы, и отказывается помогать в возвращении Лизы, он же к ней как к родной относился всё это время! А теперь исчез, без объяснений. Хочу знать причину. Имею право, в конце концов.

— Понятно. — Марина открыла дверь и вышла, оставив меня одну.

Он не придёт. Роман сказал, что Ник не хочет меня видеть. Упав на кровать, я растянулась на покрывале и выдохнула. Когда всё стало так сложно и изменилось? Когда мой мир успел так пострадать от алчности нескольких человек?

— К чёрту всё. Ненавижу, — прошептала я тихо в потолок. — Я ненавижу тебя Глеб, я уничтожу всё, что тебе дорого, и сотру довольную улыбку с твоей рожи. Ты будешь проклинать тот день, когда решил, что я должна принадлежать тебе. Терять мне больше нечего. Достоинства и того не осталось. Так что…

Поставив ноги на пол, я сползла с кровати и подошла к зеркалу, встроенному в шкаф. Глаза запали и утонули в черных пятнах, кожа высохла и натянулась, даже морщины появились около губ и под глазами.

— Паршиво, Мелания. — Я подцепила пальцами прядь волос и поднесла к глазам. — Отрезать всё надо.

Стянув рубашку, ужаснулась впалому животу и торчащим рёбрам, а уж когда на пол упали джинсы, я только и смогла, что уставиться на своё отражение не веря глазам. Кости на бёдрах торчали, попа почти исчезла, да и весила я сейчас меньше, чем в подростковом возрасте.

— Хуже наркоманки, — обречённый шёпот повис в тишине комнаты. А привычка разговаривать сама с собой тоже не предвещала ничего хорошего, так и крышей поехать недолго.

— Мел, я тут… — Марина ворвалась в комнату и застыла. — Вещи принесла на смену. Слушай. — Она подошла сзади. — Не переживай, всё образуется и красота твоя вернётся. Вот увидишь, всё будет хорошо.

— Мне всё равно. — Я отвернулась от зеркала, смотря ей прямо в глаза. — С некоторых пор мне нет дела до своей внешности, но вот перед дочкой я в таком виде показаться не могу. Испугается.

— Спортивный костюм. — Марина протянула стопку бордового цвета. — Штаны на завязках, так что должны держаться. Я дам тебе мои вещи на первое время, а когда ты поправишься, съездим и купим новые.

— Зачем?

— Потому что ты не сможешь всё время ходить в моих старых вещах, — терпеливо объяснила она.

— Зачем ты всё это делаешь, Марин? — глухо спросила я, попутно одеваясь. — Тебя гложет чувство вины за брата, или вам с Романом от меня так много нужно, что вы готовы даже приютить оборванку на время? Зачем эта показная доброта?

— Показная? — поражённо переспросила она.

— Фух. — Устав от простых действий, я оперлась рукой о подоконник. — Я слышала ваш разговор в машине, можешь не притворяться. Передай Роману, что я согласна вам помочь, в обмен на услугу.

— Какую? — Марина выглядела ошеломлённой, даже расстроенной, что в общем-то было странно.

— Я хочу, чтобы он помог вернуть мне дочь, тогда я сделаю всё, что потребуется. И условия сделки я хочу обговорить без свидетелей.

— То есть без меня, — прищурившись, протянула она.

— Ты всё правильно поняла, — кивнула я, затягивая шнурок. — Я до сих пор не знаю в каких ты отношениях с Глебом, поэтому доверять тебе свой замысел не стану.

— А Роме, значит, станешь… — прошипела она, поджав губы.

— Да. Это просто сделка, и как я понимаю, именно от меня зависит исход его замысла.

— Ясненько. — Марина резко развернулась, едва не хлестанув меня по лицу волосами. — Как будешь готова, спускайся вниз, я покажу тебе Никиту.

Ник. Сердце глухо стукнуло и замолчало. Всё правильно, я научилась отпускать людей быстрее, чем привязываться. И всё благодаря Домогарову, который получал невероятное удовольствие, портя мои отношения и наблюдая за страданиями либо меня, либо моего мужчины. Но я всегда знала причину расставания, и неизвестность в случае с Ником тяготила душу. Чтобы отпустить, я должна была знать «почему».

Попытавшись пригладить волосы перед зеркалом, я плюнула и стянула остатки некогда роскошной гривы простой резинкой.