Обольщение - Аманда Квик

Софи прикусила губу, беспокойно ожидая, не станет ли ей от этого хуже. Но хуже не было, и она уже не чувствовала себя так неудобно, как несколько минут назад. И более того, хотя и медленно, но к ней возвращалось прежнее возбуждение. Постепенно ее тело привыкло к тому, что внутри находится что-то постороннее. И Софи была склонна считать, что ей уже нравится заниматься любовью, поскольку действо вызывало в ней необычное ощущение. Незнакомое. Движения Джулиана стали быстрыми, она простонала:

— Джулиан, подожди. Я бы хотела помедленнее. — Она чувствовала, что он уже целиком во власти какой-то внутренней силы.

— Прости, Софи, я пытался, но я больше не могу ждать.

Он стиснул зубы и, приглушенно вскрикнув, выгнул бедра и вошел в нее глубоко, как только мог.

И тут же Софи ощутила, как что-то горячее и густое излилось в нее. Подчиняясь первобытному инстинкту, она обхватила его руками и ногами, прижав к себе. «Он мой, — подумала она удовлетворенно. — Сейчас и на все времена».

— Держи меня, — услышала она прерывистый голос Джулиана. — Держи меня, Софи.

Напряжение медленно отпускало его, и он, тяжелый, мокрый от пота, вытянулся вдоль ее тела.

Софи долго не шевелилась, рассеянно гладя кончиками пальцев влажную спину Джулиана и устремив невидящий взгляд на балдахин над их постелью. Она не могла с уверенностью сказать, как ей понравился последний момент, но ласки, предшествовавшие этому, — несомненно. И эта теплая приятная интимность объятий тоже.

Софи чувствовала, что Джулиан никогда не потерял бы власть над собой, окажись они в другой ситуации. Пожалуй, ради этой власти над ним стоит смириться с занятиями любовью.

Нехотя Джулиан пошевелился, приподнялся на локтях. Он улыбнулся лениво и удовлетворенно. Она тоже улыбнулась. Он наклонился и поцеловал ее в кончик носа.

— Я чувствую себя как жеребец в конце дистанции. Может, я и выиграл, но я истощен и слаб. Дай мне несколько минут прийти в себя. В следующий раз тебе будет лучше, дорогая. — Он нежно убрал волосы с ее лба.

— Несколько минут? — испуганно спросила она. — Ты хочешь сказать, что несколько минут спустя мы будем заниматься этим еще?

— Да. Не сомневайся, — успокоил ее Джулиан с явным удовольствием. Его горячая ладонь уверенно легла на ее плоский живот. — Я слишком долго ждал вас, мадам жена, и я должен возместить потерянные ночи.

Но Софи волновали болезненные ощущения между ног.

— Извини, — отвечала она поспешно. — Я очень хочу быть хорошей женой, но, кажется, я не поправлюсь так быстро, как ты. Ты не против, если мы продолжим позднее?

Он озабоченно нахмурился:

— Софи, я сделал тебе больно?

— Нет-нет. Просто я не хотела бы так скоро. Конечно, отчасти это было приятно, но, если ты не возражаешь, я предпочла бы подождать до следующей ночи.

— О, извини, дорогая. Я виноват. Мне надо было действовать медленнее и терпеливее. — Джулиан поднялся и встал возле кровати.

— Ты куда?

— Я сейчас вернусь, — пообещал он.

Софи посмотрела, как он прошел к туалетному столику, налил воды из кувшина в чашку, потом взял полотенце и намочил его. Он вернулся, и Софи наконец догадалась, что он собирается делать. Она быстро села, натянув простыню до подбородка.

— Нет, Джулиан, пожалуйста, я сама.

— Ты должна мне это позволить, Софи. Это еще одна из привилегий мужа.

Он сел на край кровати, нежно и решительно отвел простыню от ее груди.

— Прелесть моя, разреши мне сделать тебе приятное.

— Правда, Джулиан, я бы предпочла, чтобы ты не…

Но ничто не могло его остановить. Он велел ей лечь на спину. Софи смущенно пробормотала что-то, и Джулиан рассмеялся.

— Нет никаких причин скрытничать. Поздно, моя любовь. Разве ты забыла, что я уже знаком с твоими сладкими местечками? Только что ты была такая теплая, влажная, гостеприимная и позволяла прикасаться к тебе повсюду. — Он закончил промокать ее и отбросил запятнанное полотенце.

— Я… должна тебя спросить кое о чем, — проговорила Софи, быстро натягивая на себя простыню, чтобы сохранить хоть какие-то остатки стеснительности.

— Что же ты хочешь знать? — Он снова подошел к кровати и спокойно лег рядом.

— Ты рассказывал, что есть разные способы избежать беременности. В этот раз ты что-то использовал?

Над кроватью повисло молчание. Джулиан откинулся на подушки и сцепил пальцы за головой.

— Нет, — наконец отозвался он. — Не использовал.

— О! — Она попыталась скрыть охватившее ее волнение.

— Ты же знала, что я хочу от брака, когда согласилась стать мне хорошей женой, Софи.

— Ну да, наследника, и никаких проблем.

«Может быть, чувство близости, возникшее несколько минут назад, — это только мои собственные иллюзии», — подумала она мрачно. Потому что его слова она восприняла как признание, что Джулиан не ради нее самой пришел к ней. На самом деле его главная цель — наследник.

И опять повисло молчание. Джулиан первым нарушил его, тихо спросив:

— А разве плохо, если ты подаришь мне сына, Софи?

— А если будет дочь, милорд? — спросила она холодно, избегая прямого ответа.

Он неожиданно улыбнулся:

— И дочь прекрасно. Особенно если она будет походить на свою мать.

Софи не знала, как ей к этому отнестись — как к комплименту или иначе, — и решила не выяснять.

— Но тебе нужен сын, наследник Рейвенвудов.

— Мы не остановимся, пока не родится сын. Так? — Он протянул руку, привлек Софи к себе, пристроил ее голову на своем плече. — Но я думаю, что у нас все-таки будет сын. У Синклеров всегда рождаются сыновья. А ты здоровая и сильная. Но ты не ответила на мой вопрос. Дорогая, ты очень не хочешь, чтобы наш ребенок получился прямо сегодня?

— Но это уж слишком быстро! — воскликнула Софи. — Нам еще так много надо узнать друг о друге. И мне казалось, разумнее не спешить. — «До тех пор, пока ты научишься меня любить», — добавила Софи про себя.

— Почему мы должны ждать? Ребенок пойдет тебе на пользу, Софи.

— Почему? Потому что заставит меня больше думать об обязанностях и ответственности жены? Уверяю тебя, я и так уже все осознала.

Джулиан вздохнул:

— Я имел в виду, что ты будешь хорошей матерью, как мне кажется. И, родив ребенка, ты откроешь для себя много новых радостей в семейной жизни, и тебе очень понравится роль жены и матери.

Софи застонала, рассердившись на себя, что невольно разрушила разговорами ауру нежности, интимности. Она попыталась как-то восстановить ее шуткой. Повернувшись на бок, она улыбнулась ему, как бы поддразнивая: