Игра в прятки - Рут Лесс

— Все будет хорошо, янтарик. Я обещаю.

Глава 10

Любой врач может прочитать часовую лекцию о том, насколько вредны длительные перелеты для организма. И я тоже знала все возможные последствия: сгущение крови, расстройство биоритмов, перепады давления. Но пока не попробуешь на себе, не узнаешь, как все плохо обстоит на самом деле. Влажность настолько низкая, что кажется, будто в слизистую насыпали песка. Даже дышать становится немного тяжело часов через шесть. Я не представляла, как с этим справлялся Александр после всех перенесенных травм, но ему, кажется, было плевать. Он мирно спал, откинувшись в кресле.

Я же подремала всего пару часов, а потом проснулась от ломоты в шее. И оставшееся время полета превратилось для меня в кошмар. Раньше я летала только в Эдинбург и не представляла, что путешествия могут доставлять такой дискомфорт. Невозможность нормально сменить позу и рассеянное сознание — меньшее из зол. Главное — усталость, которая накатывала все сильнее. Причем это было не стандартное отсутствие нормального сна. По ощущениям было похоже, что я все эти десять часов отпахала в спортзале, а не сидела на одном месте.

И это при том, что мой организм был подготовлен к нагрузкам. До того, как я начала работать в Белмарше, я проходила интернатуру по профилю — в сосудистой хирургии. И операции не всегда длились по часу. Бывало, что они затягивались почти на целый день. Те же десять часов, которые ты вынуждена провести почти в неподвижном состоянии. Но сейчас все равно было тяжело.

К концу полета я уже не удивлялась, почему у бортпроводников такие высокие зарплаты. Мне казалось, что этим несчастным людям платят катастрофически мало за их страдания. Потому что лично я из самолета я не вышла, а вывалилась.

Паспортный контроль прошел как-то мимо меня. Я послушно показывала свои документы и отвечала на скупые вопросы, которые были заданы с легким акцентом. Но как будто не осознавала происходящее. Дорогу до отеля я тоже почти не запомнила, бездумно смотря в окно на огни ночного Пекина. Так непривычно — мы вылетали ранним утром, когда еще было темно, но сейчас за окном тоже была ночь.

— Почему именно Пекин? — спросила я, нарушив слишком затянувшееся молчание в нашей компании. — Нет, я помню про экстрадицию и все такое. Но почему не Гонконг, не Шанхай? Мы приехали именно сюда с какой-то целью.

— Нет, — откликнулся Лиен. — Просто рейс в Пекин лучше всего подходил по времени.

Что ответить на эту убийственную логику, я не знала, и дальше ехала молча. Заселение в отель тоже прошло стандартно. Ну почти.

— А почему ключа три? — приподнял бровь Александр. — Лиен, ты ведь еще помнишь, что мне нужно находиться под круглосуточным наблюдением врача?

— Обойдешься, — буркнула я, быстро схватив свой ключ.

— Бессердечная! Если я умру этой ночью, это будет на твоей совести!

— Это будет на моей совести, — вклинился Лиен в разговор, — если не заткнешься, я тебя точно прикончу.

— Неправда. Ты меня любишь, — ответил Алекс, ловко увернувшись от подзатыльника.

Я не могла понять, откуда у них еще остались силы на пустую болтовню. Хотя Райнер как раз отлично выспался в самолете. Готова поспорить, для Лиена десятичасовой перелет тоже не является серьезным испытанием. Так что роль зомби на себя примеряла только я.

Выйдя из лифта, наша компания двинулась к номерам, которые располагались рядом на одной стороне. Алекс быстро сунул свой нос в первый номер, но не успели мы с Лиеном даже дойти до своих, вышел обратно в коридор.

— Кажется, мне все же придется воспользоваться твоим гостеприимством, Эмбер.

— В чем дело? — устало спросила я.

— В моем номере не все в порядке с проводкой. Такое ощущение, что инквизиция жестоко казнила какую-то несчастную автомобильную покрышку, предав ее огню.

— Иди ночевать к Лиену, — бросила я.

— Выкинь чайник, — посоветовал Чон, который тоже почему-то не горел желанием разделить постель с Алексом. — И проветри комнату. Через десять минут запах исчезнет.

Это звучало очень странно, но сейчас мне было плевать. Я не стала слушать дальнейшие объяснения, захлопнув дверь своего номера. У меня странных запахов не было, поэтому я со спокойной душой рухнула на кровать, заворачиваясь в одеяло, и сразу же отключилась.

***

Проснувшись, я какое-то время не понимала где нахожусь, а потом на меня нахлынули воспоминания, от которых на лбу выступил холодный пот. Черт! Я же вообще не представляю, как жить дальше! И если на секунду представить, что мои спутники сейчас тактично исчезнут, я просто потеряюсь в этом огромном городе, навсегда исчезнув с лица Земли. В посольство я пойти не могу, языка не знаю, никакого плана тоже нет.

Но раскисать было нельзя. Если я сейчас начну себя жалеть, то уже не остановлюсь. Быстро приняв душ, я вышла в коридор, оглядываясь по сторонам. Справа был номер Александра, слева — Лиена. После секундной заминки я повернула направо, решительно постучав в нужную дверь. Но мне никто не ответил. Ни через десять секунд, ни через минуту. Меня снова прошиб озноб. Именно в таком состоянии меня застал Лиен. Он вышел из лифта, держа в руках два бумажных стакана с кофе, один из которых сразу же отдал мне.

— Привет, — улыбнулся он. — Уже проснулась?

— Да. Александр не открывает.

— Наверное, спит, — пожал плечами парень.

— Кстати, — вспомнила я, — что вчера произошло с его номером? Если проводка не в порядке, может быть вызвать кого-то с ресепшена? Он там не задохнулся?

— Не переживай, — фыркнул Лиен. — С ним все в порядке, как, впрочем, и с его номером. Просто некоторые местные, останавливаясь в отеле, заваривают рисовую лапшу прямо в чайнике, после чего он начинает распространять на всю округу специфичный аромат паленой пластмассы. А уборщицы могут этого просто не заметить, так как привыкли к этому запаху с детства и уже не чувствуют его.

— Местный колорит в действии, — пробурчала я.

— Эмбер, мне нужно отойти на пару часов. Пожалуйста, не выходи никуда, хорошо? У нас оплачен завтрак, ты можешь спуститься вниз, но за территорию отеля не выходи.

— Мне что-то угрожает?

— Нет. Просто не хочу, чтобы ты потерялась, — продолжая улыбаться, он аккуратно заправил прядь волос мне за ухо.

Я уже не злилась на него. За время перелета это чувство остыло, а на свежую голову я могла трезво оценить ситуацию. Глупо