Прекрасная и отважная - Мирра Блайт

— Я буду рад, если ты присоединишься ко мне за аперитивом. После того, как переоденешься.

Так и не поняв, приглашение это или приказ, Линда заколебалась. Она бы с радостью заявила, что предпочитает остаться в своей комнате, хотя бы ради того, чтобы подчеркнуть свою независимость. Но сейчас, пожалуй, разумнее всего было не перечить Кэлу.

— Да, спасибо, — вежливо сказала Линда, — с удовольствием.

Кэл вдруг расхохотался, блеснув белыми зубами.

— Такая покорность тебе вовсе не идет.

Не успела Линда оправиться от изумления, как он легко прикоснулся губами к ее губам и ушел. Несколько секунд Линда стояла, прижав руку ко рту, и смотрела ему вслед. Даже от этого мимолетного поцелуя по ее телу пробежала дрожь, и это лишь доказывало, что ей надо уезжать как можно скорее.

Линда вошла в комнату и закрыла дверь. Хотя бы на это короткое время она пообещала себе выбросить Кэла из головы.

Первое, что она увидела, была подаренная им роза.

Закусив губу, Линда прошла в душ, обдумывая на ходу план действий. Как только в доме все стихнет, она проберется в кабинет — Линда невольно подавила дрожь — и возьмет ключи от машины. С ключами она без труда доберется до гаража.

Если в машине будет много бензина, она сразу поедет в аэропорт. Если же нет, то, наверное, можно будет снять комнату на ночь в гостинице или найти круглосуточную стоянку такси.

Часы пробили семь, и Линда поспешила закончить свой туалет. Бросив взгляд в зеркало, она осталась довольна собой: стройная фигурка в простом белом платье, распущенные по плечам блестящие волосы, позолоченная солнцем кожа и зеленые глаза, сверкавшие лихорадочным возбуждением.

Это будет ее последний вечер в Лорриморе и последний обед с Кэлом. После этого она больше никогда его не увидит, но ее сердце будет принадлежать только ему.

Линда не надела драгоценностей, однако, повинуясь внезапному импульсу, приколола к платью бутон.

Пересекая холл в направлении библиотеки, она невольно замедлила шаги. Сообразив, что слишком внимательно смотрит на дверь кабинета, Линда поспешила дальше. Если бы кто-нибудь ее увидел, то с планом пришлось бы распрощаться.

Ей внезапно пришло в голову, что, пожалуй, самым трудным будет дотянуть до конца этого вечера, а потом ждать, пока Кэл и его домочадцы улягутся спать.

Однако вечер пролетел на удивление быстро. Войдя в роль радушного хозяина, Кэл сразу вовлек Линду в интересный разговор, и она забыла обо всем, наслаждаясь его обществом. Когда с превосходным обедом было покончено, они уселись в удобных креслах в гостиной.

— Ты случайно не играешь в шахматы? — спросил Кэл.

— Я раньше часто играла с дедом.

— Тогда, может, сыграем партию? — предложил он и тут же прибавил невинным тоном: — Это поможет скоротать время.

Линда надеялась, что ахнула не слишком громко.

— Ты хорошо играешь? — спросил Кэл, установив и шахматную доску и расставив на ней фигуры.

— Вполне прилично. — Это была лишь полуправда, на самом деле дед прекрасно натренировал Линду.

— Хм. Похоже, ты в себе уверена. Может, сделаем небольшую ставку?

— Ставку? — Линда сразу насторожилась.

— Ничего смертельного. Если я выиграю, ты подаришь мне поцелуй. А если ты…

— Я не уверена, что хочу играть, и не уверена, что хочу делать ставки, — перебила Линда, с трудом переводя дыхание.

— Вот уж не думал, что тебе не хватает храбрости, — с улыбкой заметил Кэл. — Но если ты боишься проиграть…

— Я не боюсь проиграть, — солгала девушка.

— Докажи. — Видя, что Линда колеблется, Кэл предложил: — Я дам тебе фору.

— Ну уж нет, — решительно отказалась Линда. — Давай начинать на равных.

Шутливо отсалютовав ее смелости, Кэл спросил:

— Ты предпочтешь играть белыми?

Линда снова слишком поздно поняла, что ему в очередной раз удалось заставить ее поступить так, как ему хотелось.

Кусая губы, Линда начала игру. Несмотря на то, что Кэл был в более выигрышной позиции, по силе они оказались равными, и партия стала настоящим соревнованием сильных противников.

Поскольку Линда была слишком занята своими мыслями и находилась в напряжении, Кэл скоро загнал ее в защиту, и ей пришлось отбивать его мощные атаки. Несколько раз он объявил шах ее королю, и чем меньше фигур оставалось на доске, тем более близким казалось ее поражение, как вдруг Кэл — возможно, из-за излишней самоуверенности — оставил неприкрытым короля. Не веря собственной удаче, Линда быстро сделала ход ферзем и объявила:

— Шах и мат.

Изумленное выражение лица Кэла доказывало, что он не привык к тому, что у него выигрывают, однако поражение он принял с достоинством.

— Я с самого начала знал, что ты не только красива, но и умна. Так что ты скажешь? — Встретив недоуменный взгляд Линды, он пояснил: — Ты выиграла.

Линда напрочь забыла о выигрыше — все ее усилия были направлены на то, чтобы не проиграть.

— Мы ведь так и не решили, что ты хочешь в награду.

Линда покачала головой, но Кэл лукаво заметил:

— Могу же я для тебя что-нибудь сделать?

— Да, — сказала Линда. — Одну вещь ты можешь сделать.

— Назови.

— Это насчет пленки…

При упоминании о пленке улыбка сошла с губ Кэла.

— Я хочу, чтобы ты пообещал мне не использовать ее, что бы ни случилось.

Кэл почти незаметно содрогнулся от отвращения, однако Линда заметила его движение, а также и то, как на его лице непроизвольно дернулся мускул.

— Неужели ты и впрямь подумала, что я могу ею воспользоваться?

На самом деле Линда так не думала, но вслух сказала:

— А что еще я должна была подумать?

Кэл вздохнул и, виновато опустив глаза, произнес:

— Ради нас всех я должен был заставить тебя порвать с Ричи.

— Неужели нельзя было найти более пристойный способ?

— Поверь, мне и самому было неприятно идти на такие грязные меры. Никогда не забуду, какой ужас и отвращение были написаны на твоем лице.

— Я чувствовала себя ужасно униженной.

Кэл взял ее руку и поднес к губам.

— Прости меня. Если бы я мог стереть из твоей памяти…

— Тогда уничтожь пленку.

— Этого я сделать не могу, — без обиняков заявил Кэл. — Видишь ли, никакой пленки не существует. Это был блеф, причем импровизированный. Я просто вспомнил про диктофон. Честно говоря, мне стало не по себе, когда ты, не задумываясь, решила, что я могу быть такой скотиной. Я едва удержался, чтобы не сказать тебе правду.