Девиантное царство - Трейси Лоррейн

Часть меня хотела спросить папу, могу ли я пойти и провести вечеринку с ночевкой с Калли и полностью отказаться от него, если он действительно появится.

Конечно, его не будет… не так ли?

У меня не было открытого окна с тех пор, как мы вернулись домой.

Я ненавидела спать взаперти в те первые несколько ночей в Котсуолдсе, но у меня не было выбора. Я была в ужасе, что он найдет меня, придет и задушит глубокой ночью. Но, к счастью, все стало проще.

Я заказала вентилятор, когда вернулась домой, так что теперь у меня может не быть свежего воздуха — настолько свежего, насколько это возможно в Лондоне, — но, по крайней мере, в моей комнате остается прохладно.

Но нечего не говорит, что он не был тут каждую ночь.

Нет, он был дома в своей комнате, когда писал мне сообщения. В его постели, как он сказал, как показали фотографии.

Но даже когда я говорю себе это, сомнение закрадывается в меня, и моя температура взлетает при мысли о том, что он наблюдает, как я ласкаю себя через щель в занавесках, выкрикивая его имя, когда кончаю.

Улыбка подергивается на моих губах, когда я подхожу к кровати и откидываю одеяло.

Это неправильно. Так чертовски неправильно.

Но черт возьми, если я откажусь от этого вызова.

Желание все еще покалывает под моей кожей после нашей драки ранее, и мой клитор выбивает устойчивый ритм, требуя какого-то действия.

Схватив свой телефон, я нахожу сообщение, которое пришло час назад, когда я была внизу, тусовалась с Пайпер.

Его светлость: Не заставляй меня ждать…

Я резко втягиваю воздух, моя спина выпрямляется при мысли о том, что за мной наблюдают. О том, что он действительно ждет.

Если бы это был кто-то другой, с кем я переписывалась, я бы сказала, что это шутка. Но это Тео. Тот же парень, который провел хрен знает сколько времени, сидя в конце моей кровати и наблюдая, как я сплю без моего ведома. Было бы наивно думать, что он не относился к этому смертельно серьезно прямо сейчас.

Эмми: Я не выполняю приказы придурков.

Его светлость: Нет. Ты выполняешь мои приказы. Есть разница.

— А есть ли? — Я бормочу, закатывая глаза про себя.

Его светлость: Ты только что закатила на меня глаза?

Мой рот открывается от шока.

Эмми: Несколько раз за день. Преодолей это.

Его светлости: Чертовски нравится флиртовать с тобой.

Эмми: Это не флирт, ты извращенный ублюдок.

Его светлость: Детка, я думал, ты знаешь меня лучше, чем это…

Я откидываюсь назад, так что сажусь у изголовья кровати и бесстыдно раздвигаю бедра, проверяя, действительно ли он наблюдает за мной прямо сейчас.

Точки начинают прыгать на моем экране, и мой пульс увеличивается до опасной скорости.

Он здесь.

Мои глаза поднимаются к окну, отчаянно ища в темноте любой признак его присутствия. Но когда я включаю свет, все, что я вижу, — это мое собственное отражение.

Его светлость: Я когда-нибудь говорил тебе, насколько чертовски совершенна твоя киска?

— О, черт, — выдыхаю я, мои ноги раздвигаются шире.

Его светлость: Я мечтаю попробовать это снова.

Его светлость: О том, как ты зовешь меня по имени, когда я сжимаю пальцы глубоко внутри тебя.

Мое дыхание становится неровным, когда я читаю его грязные слова. Тепло расцветает у меня между ног, мое влагалище жаждет, чтобы я прикоснулась к нему, чтобы ослабить давление, нарастающее там.

Его светлость: Сделай это, Эмми. Покажи мне, как сильно тебе это тоже нужно.

Я борюсь с этим, мои пальцы сжимаются в кулак, ногти впиваются в мягкую кожу моей ладони.

Его светлость: Я хочу видеть, как твои пальцы блестят от возбуждения. Я хочу видеть, как сильно ты скучаешь по мне.

У меня кружится голова, когда мои глаза остаются прикованными к экрану. Дерзкая часть меня хочет отказаться, хочет, чтобы я притворилась, что я не полностью в этом сейчас. Но даже если он не следит за каждым моим шагом, я не уверена, что смогу соврать ему.

Его светлость: Сними это.

Пораженная его приказом, я нахожу в себе силы ответить.

Эмми: Что снять?

Его светлость: Мужская футболка, которую ты носишь, не принадлежит мне. Сними. Это. Немедленно. Сейчас же.

Что ж, если и были какие-то сомнения в том, что он наблюдал, я думаю, это хорошо и действительно устраняет их.

Обхватывая пальцами низ рубашки, я вытаскиваю ее из-под себя и поднимаю вверх по животу, но останавливаюсь, прежде чем обнажить грудь.

Эмми: Почему ты единственный, кто что-то видит?

Его светлость: Потому что я победил. А теперь сними ее. Покажи мне, насколько тверды твои соски для меня.

Эмми: Я ненавижу тебя.

Его светлость: Так вот почему твоя киска такая скользкая для меня. Ненавидишь?

— Да, — шиплю я, предполагая, что он на самом деле не слышит меня, но какого хрена вообще.

Выпуская телефон, я стаскиваю футболку через голову и швыряю ее в окно, смеясь, когда она ударяется о стекло и падает на пол.

Его светлость: Мне нравится твой огонь. Это чертовски возбуждает меня.

— Покажи мне, — стону я, сжимая свою грудь и пощипывая заострившийся сосок, пока стон не вырывается из моего горла.

Мой телефон жужжит.

— Святой чер… — я резко сажусь прямо. — Как тебе это удалось? — спрашиваю я, уставившись в окно.

Его светлость: Доверься мне, Мегера.

Эмми: Никогда.

Его светлость: Ляг на спину, поднеси свой телефон так, чтобы ты могла его видеть. Тебе понадобятся обе твои руки.

— О Боже, — стону я, делая в точности то, что мне говорят, потому что, несмотря на здравый смысл, я чертовски бессильна, кроме как следовать его требованиям.

Его светлость: Просто дьявол, детка. Не заблуждайся по поводу моей внешности.

— Самодовольный мудак, — наполовину огрызаюсь я, наполовину стону, когда беру инициативу в свои руки и обхватываю обе свои тяжелые груди ладонями.

Его светлость: Ущипните себя за соски. Сильно. Представь, что это мои зубы.

— Тео, — кричу я, выгибая спину над кроватью, когда выполняю приказ.

Его светлость: Такая… Блядь. Красивая.

Его светлость: Я соскучился