Куколка в подарок - Ая Кучер

– Простите, - бормочу, вздрагивая, когда Давид опускает свою ладонь поверх моей. Сдавливает пальцы, запуская взрывы под кожу. – Не моё дело, сколько вы пьете кофе.

– Но мне было приятно, что ты заметила. Значит, поглядывала на меня?

– Вы не…

– На «ты», куколка. Пора прекращать эти формальности. Договорились?

– Да, хорошо. А как вы… Ты убедил Алана? Он не выглядел довольным, что я еду с тобой.

– Мы договорились тебя делить, пока не решим все вопросы.

Давид отвечает так просто, бросая мне правду. А у меня кровь закипает, от злости и страха. Делить? Как делить… Прям совсем? Нет, меня никто не спрашивал и…

Но ведь за ночевку в доме меня никто не спрашивал, и за поцелуи. Сами решили, привезли, придавили своим весом. Жгуче стыдно признавать, что было приятно, но ведь… Я бы не согласилась.

– Пустите, - голос скачет от паники, я выдергиваю руку. – Остановите машину, Давид! Я не буду… Я не… Нет.

– Куколка, что за истерика? Успокойся.

– Нет! Я не буду просто… Да пошли вы!

– За тоном следи.

Его грубые слова служат пощечиной, заставляют дернуться и вжаться в дверцу. Смотрю на мужчину, который медленно сбрасывает скорость. Съезжает на обочину, а у меня всё внутри обрывается.

Я поджимаю к себе, будто мне хватит сил оттолкнуть мужчину, остановить его. Давид ведь… Сильный, широкоплечий, огромный. Он легко меня свернет в нужную позу и…

А я грублю, нарываюсь. Язык из-за страха совсем не соединен с разумом, мозги закоротило. Нельзя так с ним говорить, нельзя посылать. А сейчас мне наглядно продемонстрируют что за такое бывают.

– Нет! – вскрикиваю, когда Давид обхватывает мою щиколотку, щелкает ремнем безопасности и тянет к себе. За секунду оказываюсь на его коленях, прижатая к мощному телу. – Не надо, - всхлипываю, чувствуя крупные ладони на ягодицах. – Простите.

– Бля, что же ты такая пуганная. Нужно фильтровать, куколка, что говоришь. Кажется, сегодня ты уже получила урок в столовой. А нет. Опять херней страдаешь.

– Прости. Но я не буду с вами двумя! Я не… Меня никто не спросил.

– Твой ответ и так шарю. Анют, - Давид надавливает на подбородок двумя пальцами. Настолько властный, собственнический жест… Просто не могу сопротивляться. – Твоя невинность достанется одному. Мне, - добавляет, а жар его дыхания пощипывает лицо. – Но до этого момента можно многое успеть.

– А… Прекрасный вариант. И это нормально? Всё всех устраивает?

– Не устраивает. Но если ты будешь умницей, - пальцы мужчины надавливают на губы, заставляя непроизвольно дрожать. – И не будешь позволять лишнего, то всё будет хорошо.

– Вы сами позволяете лишнее. Пустите меня.

– Ты послала меня, куколка. За такое любой будет платить. Но, - в его глазах мелькает хищный огонек, а ладонь ползёт за резинку штанов, сминая обнаженную кожу. – Покажи, насколько ты сожалеешь. И мы договоримся.

Мне жаль, но не так же…

Хочется просто найти стену и стукнуться головой. Потому что я не представляю, что вообще со мной происходит. Зачем я нарываюсь и так себя веду. Бесит растерянность.

То молчала, теперь нарываюсь.

А по-другому как? Я… Самый безопасный способ – молчать и ждать, к чему это приведет. Но я не могу просто ждать, просто надеяться, что всё решится само по себе.

Они договорились делить меня! А я просто так буду терпеть и молчать?!

Кожа покрывается мурашками, когда Давид сильнее сжимает ладони на ягодицах. Мнёт их, тянет к себе. Между нами совсем не остаётся пространства, а я начинаю дрожать.

Так близко, с этим взглядом. Не могу отвернуться, словно мужчина загипнотизировал меня. Всё внутри натягивается ожидание, страх смешивается с чем-то другим.

Кажется, что я просто не могу реагировать по-другому. Страх, какое-то ожидание, беспокойство и нотки… Не возбуждения, но чего-то очень близкого к этому.

– Мне жаль, - бормочу, не представляя, что Давид сейчас попросит сделать. – Я не должна была так говорить.

– Не должна. Но ты ведь не маленькая девочка, ты должна знать, что за всё приходится отвечать. Порадуй меня, куколка.

– Давид, - его имя кажется проклятием, сдавливает горло. – Пожалуйста. Вы… Вы же сами доводите меня до этого, а после наказываете.

– А ты не ведись на провокации. Что я такого сказал, что ты послать решила?

– Вы сказали, что будете делить! Это звучит как…

– Нет, куколка, - мужчина сжимает сильнее, голос становится тише, звенит от злости. – Спать ты будешь исключительно со мной. Ты поняла это? Я не делюсь. Ты будешь раздвигать ноги только передо мной. Ясно?

– Не буду.

Вскрикиваю, когда Давид сам подаётся вперед, прикусывает мою губу. Он целует настойчиво, выжимая из меня всё. Между ног покалывает от чужого дыхания на коже, как его язык сталкивается с моим.

Давид не медлит, не дает времени ответить. Он просто берет сам, давит ладонью на мой затылок. Держит, покоряет. У меня внутри будто петарды взрываются, бомбы падают.

Бронебойные, ядерные – разрывают меня на клочки, вызывают пожар. Я сгораю в этом огне, губы жжет от давления и укусов. А я сама себя не понимаю, потому что тянусь в ответ.

Кислорода не хватает, я задыхаюсь и творю глупости. Целую сама, сжимаю пальцами ворот мужской куртки. Это безумие, которое по капли проникает в кровь.

Всё стягивает желанием лоно, простреливает, когда чувствую эрекцию мужчины, упирающуюся между ног. Всхлипываю и стону, когда Давид перемещает пальцы с ягодиц дальше. Касается влаги, надавливает.

Это ужасно, снова, с другим.

Это так хорошо.

До вспышек перед глазами, летающих мушек.

– Давид, не надо, - прошу, а сама подаюсь бедрами навстречу. Не могу справится с желанием, оно словно душит. – Не так. Я же… Всё это неправильно. Пожалуйста.

– Это, - прикусывает нижнюю губу, оттягивая. – Правильно, - его щетина колит кожу лица, щекочет шею, когда мужчина спускается поцелуями. – Всё правильно. Хочу тебя, куколка. Бесишь меня.

– Бешу?

– Отказами. Сама ведь хочешь, так течешь на пальцы, а при этом крутишь носом. Что тебе надо, чтобы нормально себя вести?

– Мне… Время. Мне надо время, - цепляюсь за эту идею и за плечи мужчины, едва отстраняясь. – Чтобы привыкнуть и не ошибаться. Всё слишком