Хрустальное сердце - Татьяна Корсакова

В кухню вошла Лизавета, пряча глаза, положила на стол листок.

«Извините, я проспала».

— Да ради бога! Сегодня же выходной! — После такой прекрасной ночи, да еще в такое чудесное утро, хотелось быть великодушным. — Как спалось?

Она метнула в него раздраженный взгляд, залилась краской. Приятно видеть, что некоторые женщины еще не разучились краснеть и стесняться. Даже как-то пикантно.

— Выпьешь со мной чаю? — спросил он.

Лиза покачала головой, собралась выйти из кухни.

— Подожди! — Он взмахнул чайной ложкой. — Подай мне мед, пожалуйста.

Она выразительно посмотрела на торт, потянулась за банкой меда, стоявшей на верхней полке шкафчика. Ее майка поползла вверх, и Макс затаил дыхание, ожидая увидеть пикантные изгибы спины и ямочки на пояснице, а увидел отвратительный багровый кровоподтек.

— Что это? — спросил он растерянно.

Лизавета резко развернулась, ойкнула, едва не выронила банку с медом.

— Что с твоей спиной? — повторил он.

В ответ она пожала плечами, небрежно махнула рукой, мол, это вас не касается, господин Легостаев. Но его это касалось. В конце концов, это его домработница и он за нее отвечает.

— Иди-ка сюда, Лизавета.

Она подошла с явной неохотой, остановилась напротив, нервно переступила с ноги на ногу. Макс заглянул в крапчато-каштановые глаза, спросил, чуть смущаясь:

— Это сделал я?

А то мало ли что, может, он вчера переусердствовал? Может, она такое хрупкое создание?..

Она отрицательно покачала головой. От сердца отлегло.

— А тогда кто?

Лизавета достала блокнот.

«Бордюр».

— Бордюр?!

«Я упала на бордюр, когда меня дернули за воротник».

— А кто дергал тебя за воротник?

«Один парень».

— Зачем?

«Чтобы меня не сбила машина. Я же вам вчера все объяснила».

Значит, Лиза вчера не врала. Значит, она в самом деле едва не попала под машину. А он хорош, настоящий джентльмен…

— Болит?

Лизавета покачала головой, но Макс по глазам видел — врет. Болит, да еще как! А он на нее орал как резаный, за пивом отправлял и вообще не церемонился…

— Могла бы предупредить… ночью, — проворчал он.

В ответ девушка иронично усмехнулась, намекая на то, что он не дал ей такой возможности. От этой ее усмешки Макс сам едва не покраснел. Надо же, чудеса какие!..

— Может, тебе это… Таблетку какую-нибудь выпить?

Она отрицательно покачала головой.

— Не признаешь химии? Понимаю, сам такой. — Глупая болтовня помогла ему взять себя в руки. Ну что тут такого ужасного? Подумаешь, ушиб. Ничего страшного, как говорится, до свадьбы заживет. — Точно не болит? Тогда, может, завтрак сварганишь? Очень драников хочется.

Так и не дождавшись от Лизаветы ответа, но убедившись, что она заняла исходную позицию у плиты, Макс подумал, что в том, что его домработница немая, есть не только плюсы, но и минусы. Иногда хочется просто с кем-нибудь поболтать. Он потер небритый подбородок и улыбнулся. А ведь есть одно замечательное место, где можно болтать без умолку. Решено — он поедет к родителям! Вот мама-то обрадуется, когда объявится ее блудный сын…

От пуза наевшись приготовленных расторопной Лизаветой драников, Макс завалился с книжкой на диван. Часок-другой он почитает, и можно будет выдвигаться.

Лизавета затеяла уборку, квартира наполнилась ревом пылесоса. Макс поморщился. Надо бы сказать домработнице, чтобы подождала до его ухода, но вставать с дивана было лень и орать во весь голос, пытаясь перекричать рев пылесоса, тоже не хотелось. Да бог с ней! Пусть убирается.

Лизавета закончила пылесосить, вошла в гостиную. В руке у нее была смешная разноцветная метелка из перьев. Макс точно знал, что раньше в его квартире таких вещиц не водилось.

— Это что за зверь такой? — спросил он.

Лизавета улыбнулась, прошлась метелкой по экрану телевизора, демонстрируя, каково это чудо в действии.

— Это от пыли, — догадался Макс.

Она кивнула, сунула метелку под мышку, направилась к стеклянному стеллажу. Что это, черт побери, она собралась делать? Стирать пыль с его питомцев?!

— Лизавета, — вкрадчиво позвал он. — Стоять, Лизавета!

Она послушно замерла.

— Так, медленно подняла руки вверх и отошла от стеллажа.

Она попятилась, метелка упала на пол.

Макс дал волю чувствам, только когда Лизавета отошла от коллекции на безопасное расстояние.

— Ты собиралась стирать с них пыль? — заорал он.

Лизавета кивнула.

— И раньше ты этим уже занималась? Занималась! С ума сойти! — Макс вскочил с дивана. — Я же тебя предупреждал, чтобы ты и близко не подходила к коллекции! Ты, ненормальная, ты же понятия не имеешь, что она для меня значит! Ты хоть понимаешь, сколько все это стоит?!

Она отрицательно покачала головой, подобрала метелку, испуганно прижала к груди.

— Запомни, за фигурками я присматриваю сам, — сказал Макс, немного остывая. — Поняла, Лизавета? И чтобы больше не трогала Дракона! Что ты хлопаешь ресницами? Я же прекрасно вижу, что он стоит не на своем месте. Лизавета, я не шучу, я могу быть снисходительным во многих вопросах, но в вопросах, касающихся коллекции, не будет никаких поблажек. Имей это в виду.

Макс закончил отповедь и с чувством выполненного долга вернулся обратно на диван. Лизавета тут же ретировалась из гостиной. Обиделась? Ну и пусть! Если с первого раза не доходит…

Он отложил книгу, включил телевизор, полчаса бездумно пялился в экран, а потом решил — все, хватит, пора ехать к родителям.

Лизавета нашлась в кабинете, сидела в кресле в обнимку с какой-то книгой. При его появлении вздрогнула, словно Макс и в самом деле зловредный феодал. Легостаев обвел глазами комнату: идеальный порядок, диски аккуратными стопками разложены на столе, злополучная полка пристроена у стены. «Надо бы повесить», — подумал он.

— Я уезжаю, — сказал он строго. Так, чтобы дать ей понять, что инцидент исчерпан, но еще не забыт. — Когда вернусь, не знаю. Тебе нужно что-нибудь купить?

Она посмотрела удивленно, отрицательно покачала головой.

— Спина болит?

Лизавета принялась что-то торопливо строчить в своем блокнотике. Макс уже испугался, что она решила ответить на его ничего не значащий вопрос максимально полно и перечислить все имеющиеся у нее симптомы, в деталях описать свои страдания.

К счастью, его предположения не подтвердились, Лизавета написала: