Нечаянная ночь - Лея Сван

…Номера нужной квартиры Алекс не помнил, так что пришлось помяться пару минут у подъезда, дожидаясь, пока дверь откроется. Вышедшая из парадной, гордая владелица пекинеса, придержала дверь для Алекса, с любопытством оглядев его ладную фигуру. «Добрый день» дружелюбно улыбнулась она, качнув волной многократно обесцвеченной шевелюры. «Добрый» — кивнул мужчина, быстро проскользнув мимо. Первый, второй этаж… Ага, а вот и нужная дверь.

— Вы?! — Удивилась Елена Сергеевна, с недоумением вглядываясь в немного смущенное лицо Вишневского. — Проходите, пожалуйста. — Воспитание взяло верх над растерянностью. Мать Алисы распахнула дверь шире, пропуская неожиданного гостя.

— Эммм, а Алисы сейчас нет. Они с Ванечкой гуляют в парке.

— Я, собственно, и не рассчитывал… — Алекс неуверенно переминался в прихожей. — Просто хотел отдать. Это для Вани. Ему нравятся корабли…

Вишневский протянул Елене Сергеевне большую, нарядную коробку с изображением пиратского фрегата.

— Ох! — Выдохнула женщина, взволнованно рассматривая подарок. — Благодарю! Но это же так дорого!

— Ерунда! — Перебил Вишневский. — Не стоит благодарности. Просто, случайно увидел в магазине и подумал, что Ване понравится. Он отличный пацан.

— Ванечка будет просто в восторге! — Подтвердила Елена Сергеевна, осторожно прижав подарок к груди. — Ох, ну что же я… вы проходите, проходите в гостиную! Я как раз собиралась пить чай. Знаете, как чувствовала, заварила целый чайник! Вы переносите мяту?

Просторную гостиную в прошлый раз Алекс видел только мельком, в дверной проём. Несмотря на обилие старой мебели и деталей декора, большая комната не казалась захламленной. Большие окна давали достаточно света, чтобы в деталях рассмотреть потолочную лепнину и картины на стенах. В углу комнаты Вишневский заметил старинный, покрытый изразцовой плиткой камин, и решил изучить его поближе.

— Вы давно здесь живёте? — Обратился он к хозяйке дома, расставляющей чашки с блюдцами на круглом столе.

— В этом доме? О, давненько. Эта квартира принадлежала нашей семье ещё до революции. Тогда, конечно, она была значительно больше. Здесь было семь жилых комнат, не считая комнаты для прислуги и кухни. Мой прадед, знаете ли, был уважаемым профессором в Университете. Преподавал физику… После революции квартиру разделили пополам, оставив нашей семье только половину. А потом было ещё уплотнение. Квартиру превратили в коммуналку, в которой жили сразу три семьи. В перестройку родителям удалось вернуть квартиру, выкупив комнаты у соседей. К сожалению, многое из старого декора было уже утрачено. Однако, камин в рабочем состоянии. — Заметила женщина интерес Вишневского. — Правда, его давно не топили… Ах, у меня же есть печенье! — Метнулась хозяйка на кухню, снова оставив Алекса одного.

Он неторопливо прошелся по периметру гостиной, задержавшись у старых фото, расставленных на комоде. Черно-белые и цветные фотографии в нарядных рамках, позволяли заглянуть в историю семьи.

В девушке, напряженно застывшей на фото в простеньком белом платье, с букетом лилий в руке, Вишневский узнал мать Алисы. Стоявший рядом с девушкой, молодой мужчина в чёрном костюме Алексу не понравился. Его красивое лицо кривилось, словно новобрачный только что слопал пару кило лимонов. Похоже, отец Алисы — отметил Вишневский явное сходство. Ага, а вот ещё фотографии… Здесь Елена Сергеевна была старше, хотя на губах играла формальная улыбка, в глазах читались затаившиеся грусть и разочарование. Руки женщины обнимали серьёзную, очень полную девочку, лет десяти.

Густые тёмные локоны обрамляли круглое лицо, пухлые губы плотно сжаты, цвет светлых, прищуренных глаз едва можно рассмотреть…

— Ваша вторая дочь? — Вежливо поинтересовался Алекс у хозяйки, подходя к столу с фотографией в руках.

— Это? Ах, нет. — Мельком взглянув на фото, Елена Сергеевна продолжила наполнять чашки душистым чаем. — Это Алиса. Она у меня единственный ребёнок. Здесь ей почти одиннадцать.

— Алиса?! — Алекс снова внимательно взглянул на фото.

— Да, узнать сложно. — Губ женщины коснулась тень мягкой улыбки. — В начальных классах она тяжело заболела, долгий курс антибиотиков, потом реабилитация. Она тогда очень переживала из-за лишнего веса. Впрочем, все девочки переживают из-за внешности… Да вы присаживайтесь! Берите печенье! Вот сахар…

Отказавшись от сахара, Алекс задумчиво отпивал чай, снова и снова обращаясь к фото, лежащему на скатерти. Алиса, Алиса — крутилось в голове имя… и это лицо. Воспоминания всплывали разрозненными обломками, складываясь в пока размытую картинку. Эта квартира, полная девочка… девушка? Что-то в ней было особенное… Тот его, давний побег в Питер. Сколько лет прошло? Шесть? Семь? Вопрос вырвался без обдумывания, выйдя довольно бестактным.

— Простите, а как давно Алиса похудела?

Елена Сергеевна удивленно вскинула глаза на собеседника и задумалась,

— Как давно…? Я даже… Дайте припомнить… Да, вот как Ванятка родился, наверно. Она, бедняжка, очень тяжело переживала беременность. Совсем не могла есть… Стала похожа буквально на тень себя прежней! Я так переживала за неё и малыша! Однако, слова богу, всё разрешилось благополучно. Подлить вам ещё заварки?

Алекс кивнул, незаметно вернувшись к своим мыслям. Печенье в руках позволяло уклоняться от разговора, сосредоточившись на попытке сложить разрозненные сведения и воспоминания в одно целое. Тот день, когда он в очередной раз безобразно напился в компании случайных приятелей, а потом провел ночь с незнакомой девушкой. Она была забавной и милой, несмотря на пышные формы. А ещё, очень страстной. Это тоже отложилось в памяти. Девчонка понравилась ему и он, кажется, даже думал ей позвонить, однако другой звонок, раздавшийся в тот же день, разом перечеркнул все прежние планы и желания, заставив срочно, тем же вечером вылететь в Москву. В поднявшейся суматохе и волнениях, Алекс тогда напрочь забыл о предшествующей ночи и случайной подружке. Это была она, Алиса?

Терзаясь диким сомнениями, Вишневский произнес волшебную для каждой женщины фразу,

— А у вас есть ещё фотографии? Семейные альбомы? Можно взглянуть?

… Когда в прихожей звякнули ключи и локальный белобрысый торнадо влетел в комнату с криком «Бабушка, смотри что я нашел!», Вишневский сидел на диване, обложенный семейными фотоальбомами, тихонько отходя от шока. Открытие, что несколько лет назад она были близки с Алисой, той женщиной, по которой он сходил с ума все последние недели, оказалось довольно сильным потрясением. Не может быть! — билось в висках, снова и снова, пока Алекс листал страницы, с которых на него смотрело пусть немного другое, но узнаваемое лицо Алисы.

Обернувшись на крик вбежавшего мальчика, Вишневский улыбнулся ему с дружелюбным