Его маленькое искушение - Диана Орфей

Пусть только с ее головы хоть волосок упадет — убью. Закопаю своими руками и плевать на последствия.

Мирославу дозвонится не успеваю — телефон вибрирует. Сообщение. С ловкостью акробата умудряюсь маневрировать в дорожном потоке и одновременно открываю СМС.

«Девушка жива. И вернется цела и невредима, если ты не будешь дергаться»

— Сука, — шиплю, до боли в пальцах стискивая руль.

Но выбора нет. И ответный звонок Мирослава я попросту игнорирую.

Вместо этого пытаюсь запинговать Лесю. Только бы от ее мобильника не избавились!

***

— Прошу, госпожа Новак. Шевелите копытами.

Таксистка скалится, шутливо распахивая дверь. Глаза скрыты за темными стеклами очков, но я кожей чувствую — веселье стервы напускное. Она бы с радостью разрядила в меня обойму, только вот незадача — жертва от страха едва шевелится.

На негнущихся ногах выбираюсь из такси и плетусь к припаркованному рядом светло-серому внедорожнику. Странно… Думала, будет черный.

В голову лезут дурацкие мысли. Почему-то думаю о том, хорошо ли я закрыла калитку и не будет ли ругаться Арс. Хотя к нашей с ним встрече я могу быть немножко… мертва.

Дверь распахивается, приглашая меня в пахнущей кожей салон.

Все как в клишированном боевичке среднего прошиба.

Без возражений забираюсь внутрь. Там ждет мужчина, чье лицо я бы с удовольствием располосовала ногтями — так сильно он похож на ублюдка, испоганившего мне жизнь.

— Ну наконец то мы встретились, Леся Матвеевна, — скалится в голливудской улыбке. А глаза как у рыбы — холодные, без единой эмоции.

Молчу. Мне не о чем с ним разговаривать.

Мужчина едва заметно дергает уголком рта. Откидывается на спинку сидения, будто бы красуясь. В какой- то тупой отрешенности замечаю, что он и впрямь хорош, насколько это возможно в возрасте глубоко за пятьдесят. Подтянутый, холеный. Наверняка любовниц у него валом.

— Слышал, вы с моим сыном немного… не сошлись во взглядах, — начинает после некоторого молчания.

А я не успеваю сдержать едкий смешок. Это теперь так называют избиение и попытку изнасилования? Очень интересно…

На мужском лице мелькает тень. Но и только.

— Не буду ходить вокруг да около, — продолжает ровным тоном. — Заберите заявление. Взамен я гарантирую вашу безопасность.

— А другим девушкам? Им тоже гарантируете?

Ой дура! Но молчать не могу.

— А это не твои заботы, девочка, — наклоняется ко мне сволочь. — Забери свою писульку, иначе будет хуже.

Быстро же ему наскучило играть в благородство! Подонок, ничем не лучше своего гребанного наследничка! Дикая смесь паники и злости вяжет из внутренностей тошнотворный ком. Рассыпается ознобом по коже. Бежать бы, но меня загнали в угол. Из него есть только один выход.

Копирую жест мужчины. Двигаюсь ближе, заглядывая в стылые глаза и, сама поражаясь спокойствию собственного голоса, отвечаю.

— Так сделайте. Давайте, натравите на меня свою охрану или кто там они у вас. А потом сбросьте в ближайшей канаве. Ручаюсь, мое исчезновение о-о-очень заинтересует суд. Сейчас не девяностые. И СМИ под контролем ваших конкурентов раздуют такой шухер — до смерти не отмоетесь…

Мужчина хищно щурится. И пусть меня трясет — интуитивно понимаю, что попала в цель.

Скандал ублюдку не нужен.

— … Мне плевать на деньги, — сжимаю кулаки, — Плевать на любое ваше предложение, кроме одного. Успокойте своего… сына, — выталкиваю, как комок грязи. — Я требую безопасности не только себе, но и другим девушкам!

Кажется, мужчина удивлен моей смелостью на грани безумства.

Хмыкнув, он опять облокачивается на спинку сидения. Задумчиво трет щетину, над которой наверняка трудились в лучшем барбершопе столицы.

— Через несколько недель мой сын улетает на учебу. Его не будет в стране. Такие гарантии безопасности тебя устроят?

Другая страна? А там что же — нет девушек? Но выделываться — это не в моем положении. Перевожу дух, собираясь с мыслями.

— Мне надо подумать, — отвечаю, наконец. — В любом случае — я хочу чувствовать себя в безопасности. И не волноваться за моих близких, — добавляю поспешно.

— Не наглей, — осекает мужчина.

Лимит его терпения исчерпан — нутром чувствую.

Молчу, не решаясь спорить. Моя храбрость тоже закончилась и, кажется, обморок — не такая уж плохая идея.

— У тебя десять дней на «подумать», — цедит ублюдок. — Пошла вон.

И меня, как обделавшегося котенка, вышвыривают из тачки.

Удара о землю не чувствую. Рядом приземляется телефон, но звук тонет в шуме отъезжающей машины.

Лицо обдает выхлопными газами, и через несколько минут я остаюсь одна на пустыре.

Мобильник разбит. И я тоже. Но, кое как поднявшись на дрожащие ноги, ковыляю в сторону трассы.

Если повезет, мне удастся добраться до города целой и невредимой. И как-нибудь умудрится позвонить Арсу.

Ох, представить страшно, как он будет зол…

Глава 19

В гостиной давящая тишина.

Я почти слышу неровный стук собственного сердца и резкие, злые выдохи, на которые иногда расщедривается Арс.

А лучше бы ругался!

Я заслужила трехэтажного мата и парочки оплеух вместо огромной кружки чая, дымившейся на столе.

— Ешь.

Команда резкая и сухая, как выстрел. Перед носом падает миска с бутербродами, порезанными абы как.

Арс зол. Нет, он в ярости… И наверняка тысячу раз проклял день, кода пустил на свой порог тридцать три несчастья в лице меня.

— Спасибо…

Аппетита нет, но я приказываю себя есть. Героически осилив треть бутерброда сдаюсь и откладываю в сторону.

Через силу оторвав взгляд от темной поверхности стола, заставляю себя посмотреть на замершего у плиты мужчину.

От него веет хищной опасностью. Крупные вены на руках вздулись, плечи напряжены, а взгляд… ох, душа в пятках!

Язык мгновенно делается ватным, но это не повод молчать.

— Арс, — начинаю едва слышно. — Лучше… лучше ударь. Но не дави так. Я знаю, что виновата и… — голос все же подводит.

Встряхиваю головой, пытаясь вернуть самообладание, но тут же вскрикиваю — в несколько быстрых шагов Арс оказывается рядом и нависает сверху.

— Ударить, говоришь? — шипит, а в потемневших глазах молнии. — Отличная идея!

И, проигнорировав мой позорный скулеж, забрасывает на плечо и тащит вглубь комнаты.

От страха едва соображаю. Он же… Нет! Арс не может! Он никогда не поднимет руку на женщину. Не станет!

— Пусти-и-и!

Взвизгиваю, когда Арс падает на диван, а меня раскладывает на своих коленях пятой точкой к верху.

— Не-е-ет! — брыкаюсь, пытаясь скинуть наглую лапищу, но Арс рывком сдирает с меня джинсы вместе с трусиками.

— А-а-а!

Хлоп!

И крик застревает в горле.

Он действительно ударил! Приложил по заднице, как нашкодившего ребенка! И это… это… Это унизительно!

На