Изумруды пророка - Жюльетта Бенцони

— А, ты здесь! — воскликнул, увидев венецианца, сияющий от радости археолог. — Позвольте, дорогая моя, представить вам князя Морозини, моего друга, о котором я столько вам рассказывал. Альдо, это мисс… или, вернее, достопочтенная Хилари Доусон, моя коллега. Мы познакомились в вагоне-ресторане в первый же вечер пути.

— Неужели и правда коллега? — удивился Альдо, склоняясь над маленькой ручкой, затянутой в светло-коричневую, в тон сумке и туфлям, перчатку. — В это почти невозможно поверить…

— Да почему же? — спросила она.

— Потому что я в жизни своей не встречал археолога, который хоть отдаленно напоминал бы вас. Типичный представитель этой корпорации скорее усат, бородат, желчен, не моложе сорока и с пылью веков, въевшейся под ногти…

— Ну и портретик вы нарисовали! — весело произнесла она. — Я очень рада, что не подхожу под это описание, и тем не менее могу вас заверить, что действительно принадлежу к числу служащих Британского музея.

— Что ж, придется мне примириться с этой очевидной истиной.

Под легкомысленной любезностью сказанных им слов Морозини старался скрыть смутное беспокойство. Ему совершенно не нравились ни сияющая физиономия его друга, ни что-то слишком уж нежные взгляды, которые тот расточал своей новой знакомой. Влюбиться в девицу, сбежавшую зачем-то на Восток из Британского музея, представлялось Альдо самым неуместным, что только можно было совершить в данных обстоятельствах. У него оставалась слабая надежда на то, что это прелестное создание поселится у какой-нибудь подруги или у родственников. Но и эта надежда вскоре рассеялась: достопочтенная Хилари Доусон, как и все прочие, остановилась в «Пера-Паласе», и Альдо пришлось дожидаться, пока она со всеми своими чемоданами и картонками поднимется к себе в номер. Только после этого он смог приблизиться к Адальберу, который внезапно превратился в мечтателя и смотрел вслед возносившейся ввысь в кабине лифта стройной фигурке с тем вдохновенным видом, с каким Ламартин, должно быть, созерцал волны воспетого им озера.

— Ну, разве она не восхитительна? — изрек археолог со вздохом, который окончательно вывел из себя Морозини.

Схватив Адальбера за руку, он буквально приволок его в бар, в этот час почти безлюдный.

— Я никогда не стану восхищаться созданием, только что выпорхнувшим из Британского музея, и мне очень хотелось бы запретить тебе с ней связываться! Похоже, ты несколько спятил, раз притащил к нам эту девицу, которая скорее всего немедленно начнет совать в наши дела свой хорошенький носик.

— Да что это на тебя нашло? Почему ты во всем видишь только плохое? — обиделся Адальбер, уязвленный в своих лучших чувствах.

— Не во всем, но английская археологиня — это последний человек, который мог бы нам в существующих обстоятельствах понадобиться. Зачем она сюда явилась? Она тебе что-нибудь рассказала на этот счет?

Разумеется! Мы заговорили о работе во время первого же ужина в поезде. Хилари пишет трактат о китайском фарфоре, и она добилась от турецкого правительства разрешения изучить собранную в Старом Серале огромную коллекцию, состоящую из столовой посуды султанов и полученных этими султанами подарков.

— А в ответ ты, утонув в ее голубеньких глазках, доверчиво поведал ей, что мы с тобой собрались в Стамбул ради того, чтобы отыскать пару изумрудов…

— Ну все, прекрати! Хватит! Во-первых, я вовсе не тонул в ее голубеньких глазках, я всего лишь нахожу ее глаза очаровательными, и только.. Во-вторых, я сказал ей, что мы интересуемся сокровищницей тех же самых султанов, — признай, это вполне естественно для такого специалиста, как ты, — и что мы собираемся туда заглянуть…

— А разрешение, надеюсь, ты получил?

— Конечно. Без него я не приехал бы… И в-третьих, мне не хотелось бы, чтобы ты вмешивался в мою личную жизнь. Я-то ни разу тебя не упрекнул, пока ты с ума сходил по некой обворожительной польке…

— Оставь ее прах в покое! — резко оборвал его Морозини.

— Я и не собираюсь нарушать его покой, я только пытаюсь объяснить тебе, что я тоже не деревянный чурбан и что у меня тоже есть живое сердце. Что, я не имею на это права?

— Ладно, признаю твою правоту, — вздохнул Морозини, — и даже прошу у тебя прощения… Но согласись, что эта прелестная девушка появилась очень уж некстати…

«Или очень уж кстати», — прибавил он мысленно, хотя вслух, разумеется, этого не произнес. Он невольно сопоставил появление достопочтенной Хилари Доусон с предостережением ясновидящей, над которым, впрочем, до сих пор запрещал себе задумываться: «Тебе грозит опасность…» Может быть, это было глупостью, граничившей с безумием, но он пообещал себе принять приглашение гадалки, хотя откладывал это со дня на день уже пятые сутки после отъезда Луизы Казати.

— О, поверь мне, ничего страшного в этом нет, — отозвался Адальбер со своей обычной добродушной улыбкой, — и я не предполагал, что ее присутствие может настолько тебя раздражать. Неужели твоя поездка в Прагу привела тебя в такое нервное состояние? Ты привез оттуда какие-то неприятные известия?

— Хуже не придумаешь. Иегуда Леви умер, и на эту ниточку нам больше рассчитывать не приходится.

— Это очень печально, но, вполне может быть, не так уж трагично. Я-то уверен в том, что камни уже много веков преспокойно дремлют среди оттоманских сокровищ…

— Если только какой-нибудь из этих султанов — например, почему бы не Мурад Второй? — не додумался завещать похоронить их вместе с собой… Вспомни наши богемские приключения! А если мое предположение верно, нам на этот раз придется вскрывать уже не заброшенную могилу в глухом лесу, а гробницу в мечети посреди Бурсы!

— Ну, скажи, почему надо сразу представлять себе самое худшее?

— Не знаю. Может быть, потому что меня недавно предупредили об угрожающей мне опасности. И, поскольку мы так прочно с тобой связаны, эта опасность, наверное, угрожает не только мне, а и тебе тоже.

— Кто мог тебе такое сказать? Прорицательница какая-нибудь? Гадалка?

— Молодец, сообразил! Стопроцентное попадание! Голубые глаза Адальбера округлились от удивления:

он-то думал, что всего-навсего удачно пошутил.

— Ты что, теперь к гадалкам ходишь? Вот уж от кого я этого не ожидал.

Нет, конечно. Просто так вышло, что мне пришлось встретиться с одной из таких женщин… Давай закажем еще по стаканчику, и я тебе все расскажу!

Потягивая из бокала сухой мартини, Альдо рассказал о случайной встрече с маркизой Казати; и о том, как ему пришлось ее проводить к Саломее; и обо всем, что произошло у ясновидящей… Наконец он повторил фразу, которой та приглашала его прийти снова в любое время.

— И ты так до сих пор и не зашел к ней? Я на твоем месте полетел бы на крыльях на следующий же вечер! Это же чертовски волнующая история!

— Слишком волнующая! Не прими меня за самовлюбленного хлыща, но я достаточно хорошо умею читать в женских глазах, и в глазах Саломеи я прочел нечто вроде приглашения. Понимаешь, что я имею в виду? И тогда я подумал, что она заговорила об опасности только для того, чтобы раздразнить мое любопытство…