Жизнь и Месть Чёрной Королевы - Головач

тело и вправду стало испытывать то насилие, что испытывала я все те годы, пока жила в том ужасном заведении. Ему крючило руки и ноги, его штаны намокли и стали испускать жуткий смрад, и я будто слышала это насильственное хлюпанье и похотливое рычание, от чего едва сдерживалась от отвращения и желания отвернуться и не видеть этого.

Но нет. Я смотрела, смотрела до тех пор, пока мужчина не закричал на всю квартиру, словно обожгли ему всю спину куском металлической пластины.

Демоны хохотали и шептали моему папаше на ухо такие слова, что даже у меня бежали по коже мурашки.

— Нет! Хватит! Прошу, остановитесь! Прекратите всё это! Умоляю!.. — стал вопить и кричать мой отец, что есть сил, но Себастьян и Дорос только усиливали свои насланные на него видения и ощущения, заставляя крики всё больше и больше срываться с его уже искусанных в кровь уст.

Я же продолжала по-прежнему наблюдать за всем происходящим, не испытывая при этом ни сострадания, ни сожаления, ни жалости к своему родителю и не позволяя демонам остановиться ни на секунду.

— Пообещай, что за страдания своего отпрыска ты уйдёшь из жизни, — прошептала хладно я, смотря на искажённое лицо отца. — Что ты смоешь с себя столь гадкий позор своей смертью.

— С-смертью?! — ужаснулся в ответ мужчина, продолжая вопить от боли.

— Только так ты сможешь искупить то, что было сделано по твоей вине… То, что ты сам сотворил, — всё также шептала я ему.

— Х-хах… — вдруг прошептал он сквозь истерический смех — Это же ты… Ты их всех убила, да? И мою мать, и брата… И дочку Анютку… И Леночку? Ты же? Тебя же Бог накажет или в тюрьму посадят тебя.

— Бог? Тюрьма? Ты, правда, на это рассчитываешь? — отозвалась я со злорадной насмешкой. — Если бы Бог слышал все твои жалкие молитвы, неужели ты думаешь, убийцу бы не поймали сразу, как была убита твоя младшенькая шлюшка-дочка или старая карга вместе с твоим братом-уголовником? Бога нет, ровным счётом, как и справедливости в этом мире!

— А-а-а-а-а, и ты заделалась этой справедливостью, да? — с издёвкой сквозь крик прорычал мужчина, пытаясь подползти ко мне. — Да-а-а-а-а, пережила ты те ещё ужасы… Я даже чувствую, как твои ноги воняют тем самым дерьмом и спермой, что тебя обмазывали врачи-насильники. Они тебя ещё жалели.

— Это лишь малая часть того, что ты прочувствовал, — резким и сильным ударом ноги в лицо я откинула своего папашу подальше от себя, разбивая его нос в кровь. — Поверь мне, дальше всё будет куда «веселее».

— Хах, коли хочешь, чтобы я умер, то умру… Мне нечего терять в этом мире, так уж лучше буду в Аду жариться, что не придушил тебя ещё после родов… — мужчина поднялся сквозь боль на колени и пополз медленно к окну. — Как эта сука умоляла меня оставить тебя… А я деньги на такую мелкую и скрюченную уродку тратиться не хотел… — он дополз до батареи у окна, поднялся с трудом и опёрся о ручку окна, тем самым открыв его. Ветер пробрался в квартиру, и в ней стало ещё холоднее. — Хах, такая же ищущая справедливости, как и ты… Я заплатил её родственникам, чтобы её уговорить… Блядь, пятьдесят тысяч на всех разделил… А взяли только двое… Хах.

— Ублюдок… — прошипела с яростью и ненавистью я, подходя ближе к окну, у которого по-прежнему стоял мой отец.

— Столкнуть себя я тебе не дам. Обломаю тебе весь кайф от моей смерти, маленькая шлюха. Увидимся в Аду, — сплюнув мне под ноги, сказал он и, взобравшись на подоконник, тут же полетел камнем вниз, не проронив за собой перед смертью ни звука.

Я же, спустя пару мгновений, подошла к окну и посмотрела вниз.

Всего несколько секунд, и мой ненавистный папаша буквально плашмёй рухнул на землю, разбившись насмерть и избавив этот мир от своего поскудного и жалкого существования.

— Его душа твоя, Себастьян, — холодным и лишённым почти всех эмоций голосом сказала я, даже не смотря на то, что в душе хотела кричать, бить и крушить всё вокруг после всего услышанного.

— Поглощена перед падением, — ответил демон, подойдя ко мне сзади и накинув мне на плечи свой пиджак.

— Отлично, — едва ли слышно прошептала я и добавила: — Отправляемся домой. Здесь нам больше делать нечего.

— Вы идите, а я приберусь и сделаю вид, будто он реально бросился вниз. Да и тело его надо тоже привести в порядок, — тут же ответил Дорос, кивая и мне и Себастьяну.

— Хорошо, — сказал своему брату Михаэлис, кладя на мои плечи свои ладони, дабы вместе со мной перенестись домой. — Постарайся никому не попасться на глаза, Дорос.

— Не попадусь, — грек усмехнулся самоуверенно и поспешил начать свою уборку. — Это вы поторопитесь, любители погулять ночью могут увидеть труп и поднять тревогу.

Себастьян же кивнул, и мы перенеслись обратно в нашу квартиру, зная, что Дорос всё сделает так, как надо.

Когда же брюнет отпустил меня, я, молча, сняла с себя его пиджак и отдала ему, после чего направилась быстрым шагом к себе в комнату.

Сейчас мне было просто необходимо побыть одной.

— Доброй ночи, Себастьян, — лишь напоследок без эмоций проговорила я, прежде чем покинуть коридор.

— Доброй… — коротко и спокойно сказал он, не нарушая моё личное пространство, в котором я могла делать всё, что захочу.

Когда же я зашла в свою комнату и закрыла её на щеколду, то дала волю всем своим чувствам и эмоциям, которые изо всех сил скрывала от демонов, чтобы не показывать себя слабой и эмоциональной девчонкой.

Было ли мне больно после того, что я услышала и узнала от отца? Хах, будет очень глупо говорить, что нет.

Ведь, не смотря на всю ту ненависть и презрение к нему, в глубине души я всё же наивно надеялась, что он будет испытывать хотя бы толику сожаления за то, что бросил меня. Но я очень ошибалась…

Этот ублюдок даже заплатил родственникам по линии моей матери, чтобы те убедили её отказаться от меня.

— Ненавижу… Ненавижу… НЕНАВИЖУ! — прокричала я уже сквозь текущие по щекам горячие слёзы боли, с громким грохотом перевернув свой рабочий стол вместе со всем тем, что на нём лежало. — Даже после чёртовой смерти ненавижу…

Даже смерть моего отца не принесла моей душе успокоения и того прежнего «наслаждения», какое мне приходилось испытывать, изничтожая всю его родню. Была лишь пустота и боль, которая разрывала моё чёрствое сердце на части.

Слёзы продолжали течь по моим щекам непрекращающимися горячими