Молчание Гамельна - Александра Варёнова

Может, оно и так, но для Леоны все в новинку и вообще — стресс. Она и так адаптируется как может!

— Хм, придется на мойке доплатить за молчание. Или самим поорудовать… шлангом.

Леона покраснела — от слов, интонации и губ Гамельна. Покрасневших припухших губ. Ну, пиздец! Как они обратно-то поедут?!

Поехали, как оказалось, нормально. Леона сидела и боялась пошевелиться. Кожа живота зудела и чесалась. Гамельн обронил на светофоре: «Можем вместе пойти в душ», — и стало еще хуже!

А на пороге квартиры Гамельн снова полез целоваться и буркнул высунувшейся соседке: «Эклицио». Та округлила глаза и скрылась за дверью. Леона успела вообразить продолжение «магии единорожной дубинки», но Гамельн быстрее толкнул ее внутрь квартиры. Где их ждали темнота и полный интим.

* * *

Второй рейд оказался удачнее, хотя Леона всю дорогу то краснела, то бледнела. Гамельн строил вид, будто вообще не при делах, и украдкой гладил ей колено. Гад!

Доктора Найджела они поймали на заправке. Тот вышел, чем-то озадаченный. На автомате потыкал в кнопки и направил шланг в бензобак. Леона старательно отогнала все неприличные ассоциации.

— Здравствуйте, — Леона закрыла лицо от шквала ветра с пылью и напрочь забыла все заготовленные слова.

Кто она, что ей надо… Найджел не выглядел испуганным или удивленным, но пауза явно затягивалась. Почему нельзя телепатически передавать мысли и переживания? Пик-пилик — и готово. А то интернет есть, а телепатии — нет. Ну что такое. Умеющий красиво складывать слова Гамельн остался в машине. Нечего лишний раз светиться. Но как продолжить-то?..

Найджел сказал за нее:

— Вы все-таки пришли. Эгрегиэ. Времени нет.

Найджел отогнал машину к обочине и пересел в их. Встретился с Гамельном взглядом и протянул ладонь для рукопожатия.

— Сьюзен говорила, что за ней должны прийти. Обязательно. Теперь я понял, о ком она. Завтра ее собирается забрать мать. Не мать, а эсэсовец. Такие, знаете, в концлагерях заведовали.

— Мы опоздали? — Леона сжимала кулаки, готовая вырывать Сьюзен из любых пут и рук.

— Вы кстати. У Джорджии ночное дежурство. Связь есть. Думаю, она будет рада узнать, что у нее не глюки. Отлично придумали, мисс, притвориться пациенткой и пробраться в корпус. Даже я попался на вашу удочку.

— Джорджия — медсестричка-лисичка, да? — Леону окутал на секунду стыд. — Она недавно работает?

— Вообще-то уже пятый год. Но речь сейчас не о ней.

— Да, извините, — Леона постаралась выкинуть лишнее из головы. — Каков план действий?

— Санаторий огражден не только забором, но и лесом. К лесу ведет калитка, поскольку туда выводят группы на экологические прогулки. Сьюзен стоит выйти с территории самой. Это решит половину проблем и уберет лишние подозрения. Охранника Джорджия отвлечет.

— А потом мы перехватим Сьюзен у шоссе, да?

Найджел вынул из кармана потрепанную карту и, пока разворачивал, пояснял:

— Да. Только не у того, от которого идет прямая дорога к санаторию. Если идти в обратную сторону наискосок — можно выйти к шоссе, ведущему к аэропорту. — Он пальцем прочертил путь, который казался сущей ерундой в масштабе один к ста. А на деле — долгий и трудный. — Очень надеюсь, Сьюзен не заблудится.

— У нее будет с собой телефон? Хотя бы фонарик? — Леона едва за грудки доктора не взяла, нависнув так, что тот деликатно отодвинулся.

— Фонарик будет. Ути люксе. Телефон ей иметь при себе опасно. Умельцы не только звонки с сообщениями вскроют, но и местонахождение.

Леоне немедленно захотелось раздробить свой телефон дубинкой. Подсунуть единорожной соседке: «Будьте так любезны». И телефон Гамельна заодно. А что? Неадекватное поведение! Но это, наверное, перебор. Или нет?..

— То есть никакой связи? — в разговор неожиданно вступил Гамельн, который, судя по взгляду, просчитывал тысячу и один вариант удачного разрешения дела.

— Почему же, — Найджел улыбнулся. — Сьюзен однажды напела одну мелодию… Эсиопии Хамелини, как она назвала. Я подарил ей за это охотничий свисток. Звук у него хорошо разлетается. И ни с чем не спутаешь. Похож на крик буревестника.

— Во сколько?..

Найджел изысканно задрал рукав и сверился с часами.

— После восьми. До девяти у детей свободное время. Сьюзен выйдет порисовать. Она всегда рисует за корпусами. А там и калитка рядом.

— А дети шум не поднимут? — Леона вспомнила девочку-гимнастку и таинственную «без языка».

— У Джорджии ночное дежурство, а они со Сьюзен любят читать допоздна, — доктор Найджел сложил карту и покачал головой. Видно, врачебный долг боролся в нем с человечностью. Да что там: просто расставаться — это всегда грустно.

— Спасибо большое, — Леона постаралась вложить в простую фразу всю горячую благодарность.

— Пока не за что. На всякий случай для общей легенды… — Найджел отследил взглядом значок камеры на заправке. — Я объяснял вам дорогу. Бенедиксимус.

— Гратиам аджимус, — Гамельн причудливо взмахнул рукой, и у доктора в улыбку закралось тепло.

Ну нет уж. Гамельн — ее, Леоны! Ее. Написать большими буквами, что ли? Найджел пускай к лисичке подкаты делает. Рестораны, то да се. Пока Леона пыхтела — Найджел успел не только выйти, но и уехать. Его машина выворачивала с заправки, моргая поворотником, будто подмигивая.

* * *

— У нас чуть меньше часа. Чем займемся? — Гамельн почти улегся на руль, лукаво стреляя глазами.

— Ты тоже знаешь этот колдовской язык? — Леона игривого настроения не разделяла и хотела хоть как-то отвлечься от тревожных мыслей. — Что такое «эгрегиэ»?

— «Прекрасно» или «превосходно» на латыни.

— А «эсиопии Хамелини»?

— Колыбельная Гамельна, — Гамельн выпрямился и поджал губы. Свою колыбельную он пел всем детям, и это была еще одна связующая нить.

— Тебе не страшно?..

— Не боится только мертвец, львенок. А я вроде как жив.

Гамельн развернулся к ней, взял ее ладони в свои, дыхнул — сначала холодно, потом тепло, приложил к сердцу, которое билось не громко, не взбалмошно, но как-то завораживающе, потянул к паху — почти без намека, доверием. Хотя щеки у Леоны все равно запылали.

— Чувствуешь? Я чувствую. Волнуюсь. Злюсь. Радуюсь. Ликую. Люблю. Так много всего, Лео, что боюсь, а хватит ли меня? Но ты открываешь все новые и новые грани. Срываешь замки. Лезешь в пекло. Настоящая бесстрашная львица.

— Ничего подобного! — Леона вскинулась и разбилась о невозможно серьезного Гамельна. — Я кучу раз сомневалась. Аж поджилки тряслись. Хотелось спихнуть дело на кого-нибудь другого и уползти в домик. Я представляла все себе совсем по-другому. Что р-раз! — и…

— Лео, мы же не в волшебной стране, — Гамельн приобнял ее за плечи, погладил по спине. — Никакой магии, только сила духа и немного везения. А еще упрямство и упорство.

Он поцеловал Леону — прикосновением.