Прелестная наездница - Валери Боумен

До сегодняшнего дня. Черт бы все это побрал!

* * *

Доктор Бланшар прибыл первым, его провели прямо в кабинет виконта, который нервно расхаживал взад-вперед, обдумывая перспективы, и они казались ему все более и более мрачными.

— Вы видели сегодняшнюю газету? — спросил он доктора.

Доктор Бланшар неловко переступил с ноги на ногу и кашлянул.

— Видел, милорд.

— Тогда вам известно, почему я вас поспешно пригласил. Леди Теодора провела здесь уже три недели. Как ее самочувствие? Можно перевозить? Кость достаточно срослась?

— Чтобы ответить на все ваши вопросы, мне придется ее осмотреть, милорд. Конечно, перевозить ее сейчас уже не так опасно, но риск все-таки есть.

Эван прикусил губу и кивнул.

— Очень хорошо. Скоро сюда приедет лорд Блэкстоун, и мы обсудим все варианты с ним. Боюсь, их не так много.

* * *

— Что ты узнала? — спросила Тея у Мэгги, едва та вбежала в спальню.

Тея отправила подругу на задание — выяснить все, что можно, о том, где сейчас лорд Клейтон и видел ли сегодняшнюю «Таймс». Она сильно нервничала из-за того, что ей еще никто ничего не сказал.

— Здесь ваш отец, — ответила Мэгги, заламывая руки. — Он только что приехал. Прямо сейчас Хамболт провожает его в кабинет виконта.

Тея подкатила в кресле к двери. Если когда-нибудь за все время в поместье она и хотела встать на ноги, то этот момент настал.

— Отец? Здесь? Должно быть, они собираются обсудить случившееся.

— Похоже на то, — согласилась Мэгги.

Тея нахмурилась.

— За мной лорд Клейтон не послал — значит, они собираются решать, что делать со мной, без меня. Это неправильно и недопустимо.

— Может, они просто не хотят вас волновать, Тея, — предположила Мэгги.

— Во-первых, они опоздали: я не просто взволнована, я в панике. Во-вторых, это моя жизнь, мое будущее, моя семья. Они просто не могут обсуждать последствия случившегося без меня! Пожалуйста, открой дверь, и позови лакеев, чтобы спустили меня вниз. Я не хочу, чтобы эта троица обсуждала меня без меня!

Спустя несколько минут кресло с Теей спустили вниз, и Джайлс покатил его к кабинету Эвана. Мэгги даже не пыталась возражать против решения Теи вмешаться в беседу мужчин: это по меньшей мере бесполезно, когда Тея полна такой решимости. Вместо попытки переубедить хозяйку она распахнула дверь и позвонила, чтобы пришли Джеймс и Джайлс.

Когда Тею подкатили к кабинету, она жестом приказала лакею молчать и отпустила его, проехала еще немного и прижалась ухом к двери.

— Мне жаль, что так случилось, — послышался голос отца.

Тея возвела глаза к потолку. Ему жаль? Смешно! Отлично зная, что разразится скандал, если кто-нибудь проболтается, он все равно оставил ее здесь. А кто-то, безусловно, проболтался.

— Нет, это я должен принести вам свои извинения, милорд, — возразил Эван. — Похоже, кто-то из моих слуг не удержал язык за зубами и информация попала в газету.

— Вы не можете знать это наверняка, Клейтон, — парировал граф. — Здесь двое моих слуг: проговориться мог и один из них.

Тея прищурилась. Да как он смеет обвинять Мэгги в распространении сплетен? Да и Джайлс не мог. Очевидно, это болтливая Розали, хотя вряд ли возможно это доказать.

— Сейчас уже не имеет значения, откуда ноги растут, — сказал Эван. Наступила долгая пауза, затем он продолжил: — Полагаю, никто не станет спорить, что спасти ситуацию может только одно.

Тея затаила дыхание. Его голос звучал весьма решительно.

— Я знаю, что у вас на уме, Клейтон, — отозвался граф. — И полностью с вами согласен.

И что, интересно, у него на уме? Сердце Теи так колотилось, а в ушах шумела кровь, что ей пришлось приложить усилия, чтобы расслышать дальнейшее.

— Я сейчас же вызову своего поверенного, — резко добавил Эван, — и мы составим брачный контракт.

Тея ахнула.

— Если это вас хоть немного утешит, Клейтон, у нее богатое приданое, — произнес граф.

— Это меня волнует меньше всего, — отмахнулся Эван. — А вот как я буду объяснять все это моей невесте — большой вопрос.

Тею бросало то в жар, то в холод, стены коридора, казалось, сомкнулись и того и гляди раздавят. Нет, этого не может быть, не должно… Она прижалась рукой к стене возле двери, чтобы не упасть. Она что, сейчас упадет в обморок?

Невеста? Невеста?! Но откуда? Она понятия не имела, что у Эвана есть невеста! Нет, нет, этого не может быть, это просто немыслимо! Ведь должно же быть и у нее право голоса! А ей есть что сказать! И она выскажет свое мнение. Ни под каким видом она не выйдет замуж только по необходимости, за того, кто женится на ней из чувства долга, из-за оплошности, которую допустила она! Нет, не желает она быть обузой Эвану до конца своих дней.

«Если это вас утешит, Клейтон…» Слова отца все еще эхом звучали у нее в голове, словно бежали по сводившему с ума кругу. Но хуже всего — ответ Эвана: «…как я буду объяснять все это моей невесте…» Он целовал ее, а у самого есть невеста!

Задыхаясь, она проговорила:

— Ах негодяй! Мерзавец! Обманщик! Немедленно уезжаем домой!

Тея не помнила, как вызвала лакеев, как ее поднимали по лестнице, но, оказавшись в спальне, повернула коляску к Мэгги и велела:

— Пожалуйста, сейчас же упакуй мои вещи! Мы уезжаем домой с отцом.

Глава 29

Эван почти не обращал внимания на детали контракта, который собирался подписать. Поверенный прибыл сразу же после того, как они с лордом Блэкстоуном приняли решение о необходимости, что брак состоится. Сейчас поверенный, удобно устроившись в кабинете Эвана, составлял брачный договор между сторонами.

Обычно Эван вникал в каждое слово в подобных документах: ведь брачным контрактом он будет повязан всю жизнь, но сейчас не мог заставить себя думать о деталях. Все его мысли занимала леди Теодора Баллард, которая внесла столько изменений его жизнь за какие-то несколько недель.

Всего несколько дней назад все у него было упорядоченно, размеренно: он точно знал, что будет делать сегодня, а что завтра, но после того, как порог его дома переступила она, случалась одна катастрофа за другой, а кончилось все составлением брачного контракта. Как, скажите на милость, он мог это допустить?

Поверенный продолжал задавать вопросы, и Эван односложно отвечал, живо представляя себе, как сообщает лорду Малькольму, отцу Лидии, что соглашение между ним и его дочерью больше не