Гаргулья из главного управления - Кейт Прайор

— Псс! У меня нет раковины, — я закатываю глаза. Я здесь, не так ли? Притворяюсь дружелюбной и общительной, а также компетентной.

— Твоей раковине позавидуют все раки-отшельники, — говорит он, наклоняя голову, чтобы поцеловать место между моей шеей и плечом. — Я думаю, всем, что я знаю о тебе, мне пришлось убеждать тебя поделиться.

Я рефлекторно морщу нос.

— Это неправда.

Измученная, я позволяю себе по-настоящему прижаться к нему. Это безопасно. Он безопасен. Если бы это зависело от меня, он бы обвил нас крыльями до конца ночи, и мы бы просто остались здесь.

— Давай посмотрим… Тебе, наверное, стоит взять немного отпускных дней, — поддразнивает он, и, глядя на него, стоя в его объятиях, я отчасти рада, что не сделала этого.

— Я думаю, это твое личное наблюдение, — отвечаю я. — Не неопровержимый факт.

Он целует меня в макушку, и это так сладко, клянусь, я чувствую это всем телом, до кончиков пальцев ног. Может быть, еще десять таких поцелуев излечат все, что меня беспокоит, или, может быть, они опустошат меня потребностью в бесконечном количестве таких же.

— О, поверь мне, у меня тоже есть факты, — настаивает он с намеком на улыбку в голосе.

Я готовлюсь услышать, как он перечислит мне список скучных материальных вещей, таких как мой рост.

— Ты защищаешь интересы всех, кроме себя. Ты увлечена тем, чтобы сделать рабочую среду более гостеприимной, и ты талантлива. Ты демонстрируешь восхитительный уровень терпения к окружающим тебя людям.

Возникает непреодолимое желание сбежать.

— Вау. Я думаю, этого почти достаточно, чтобы украсть мою личность, — шучу я, надеясь, что юмор предоставит мне какой-нибудь запасной выход. Честно говоря, чего бы я только не отдала, чтобы мою личность украли примерно десять минут назад. — Я не уверена, считаешь ли ты, что у меня кинк на похвалу, или ты действительно плох в этом.

Он посмеивается, но игнорирует мой скептицизм.

— Возможно, тебе было бы легче принять похвалу. Я думаю, что ты редкий и сострадательный человек, который действительно ставит людей на первое место в своей работе. У любого другого было бы гораздо меньше терпения к конкретным отношениям Кэти и Теда.

Я чувствую, что он держит меня, и не только в буквальном смысле. Возможно, видит меня. Видит меня недвусмысленно, несмотря на весь беспорядок и склонность отвлекаться на мелочи.

И по какой-то причине это только усиливает беспокойство в моем желудке. У меня неприятно сжимается горло.

Я слишком долго молчу, возможно, он думает, что я приняла его утверждения как факт. Я не знаю, что я сделала, чтобы заставить его так думать, или как это исправить.

— Во мне существует извечное желание… взобраться на самую высокую вершину. Заявить права на самую большую гору в качестве своего насеста и привести туда мою пару, — шепчет он, его голос такой низкий, что отдается, как мурлыканье.

Я останавливаюсь и моргаю, глядя на этого горгулью. Это такая резкая смена темы, что на мгновение я не уверена, что действительно успеваю за ней.

Я хмурюсь.

— Твою пару?

— Кто-нибудь, кого я заберу в свое логово, чтобы разделить наши жизни вместе.

— У тебя есть логово? — я морщу нос и, да, отклоняюсь. Мне нужно немного пространства, чтобы понять, что именно я упускаю.

— Это таймшер5, — пожимает он плечами, прежде чем слегка покачать головой и вернуться к предыдущей теме. — Гвен… мне было бы приятно увидеть тебя там как-нибудь.

Я наблюдаю за тем, как его крылья перемещаются вокруг нас, раскрываясь ровно настолько, чтобы обрамить ночное небо, отражающееся в воде. Я не могу не задаться вопросом, видно ли из его логова в два раза больше звезд.

Я замираю в его объятиях, определяя одно из многих трепещущих ощущений, происходящих в моем животе, понимая, насколько оно отличается от обычных ощущений во время течки. Оно слишком мягкое, слишком болезненное, слишком хрупкое и вселяющее надежду. Как бы сильно мне ни хотелось, чтобы эта поездка закончилась, я не хочу видеть, как он уходит, я хочу проводить с ним больше времени, столько времени, сколько смогу.

Это никогда не сработает.

Поскольку он горгулья, ему, вероятно, несколько столетий. Не совсем моего возраста. И да, он большой, широкоплечий, стойкий, приятный и действительно немного ботаник.

Но есть причина, по которой я бы никогда не вернулась на работу в Пик. Это ни что иное, как стремление к корпоративной власти. Разумеется, я не знаю, на что похожи свидания или спаривания у горгулий, но я могу только представить, что он хотел бы пару, которая была бы такой же сильной и добивающейся больших успехов. Не из тех, кто не держит себя в руках.

Я нутром чувствую, что это неправильно. Я знаю, что он не такой, все, о чем мы когда-либо говорили, каждый момент, когда мы были наедине, доказывал мне это. Но я знаю, что все равно не подхожу ему.

Очевидно, я обманула его, заставив думать, что у нас что-то есть. Это было не специально. Я имею в виду, он мне очень нравится. Он мне очень нравится. Он не проявлял ко мне ничего, кроме доброты и понимания, но человека, которым он меня считает, не существует. Он не знает меня, бездельника, которым я являюсь большую часть времени; засаленная, носящая вчерашнюю грязную одежду каждый день в течение нескольких недель, с вибратором, прикрепленным к клавиатуре моего ноутбука, набирающим тарабарщину в пустом документе, так что мой статус всегда отображается как «Занята», чтобы я могла играть в видеоигры во время работы.

Я знаю, что для меня лучше: раздавить это чувство голыми руками. Каким бы хрупким ни было это ощущение, я бессильна что-либо сделать, чтобы уничтожить его.

Я могу только держать его в заложниках внутри себя, пока оно разрывает мое сердце изнутри.

Мои руки сжимаются в кулаки по бокам, удерживая мою решимость. Как «То, что происходит в командировках, остается в командировках» затмило в моем мозгу запрет на секс с коллегой?

— Да. Да, возможно, мы могли бы. И мы могли бы вести себя непринужденно. Даже по-деловому. Деловой непринужденный стиль с привилегиями, — бормочу я, с надеждой глядя на него. Но я физически чувствую, что отступаю назад, прежде чем упираюсь спиной в перила.

— Я не думаю, что эти слова имеют