Отдай мне мужа! - Светлана Демидова

Особняк производил впечатление пустого, несмотря на свет и автомобили во дворе. Промелькнула мысль: войду внутрь, а дом окажется пуст, как гнилой орех, и я найду там лишь обломки рухнувших перекрытий. Я нажал на металлическую кнопку, но звонка не услышал. Тогда я толкнул тяжелую дверь и вошел. Мне открылся вестибюль, выложенный бело-розовой плиткой, уставленный зелеными растениями. В глубине его возвышалась небольшая елка, увешанная электрическими лампочками и странными ангелочками на крылатых лошадях, что придавало ей ярмарочный вид. Запах здесь был какой-то подозрительный – так пахнет в больницах. Справа от входа стоял вытянутый в длину полукруглый стол, на котором светился включенный компьютер; слева – пухлый кожаный диван, рядом журнальный столик с креслом. Из кресла поднялся высоченный охранник, который до моего вторжения просто пялился в экран плазменного телевизора.

– Я… э-э-э… прошу прощения… э-э-э, – затянул я, посматривая то на самого охранника, то на внушительных размеров кобуру, пристегнутую к его поясу. – С Новым годом. Мне нужно… э-э-э… кое-что узнать.

Колоритный страж был первым человеком, с кем я говорил в новом году. Хотелось бы надеяться, что последующие триста шестьдесят пять дней мне не придется так заикаться.

– Что узнать? – грозно спросил он.

– Можете вы сказать мне, что это за дом?

Колючие глазки с подозрением ощупывали меня. Уже третий человек за последние сутки сомневался, наверное, в моей вменяемости. Я заторопился объясниться:

– Понимаете, недавно отсюда вышла девушка в черной шубке. Мы собирались вместе встретить Новый год, но поссорились. Я ревновал ее и… следил за ней. Она так поспешно уехала, что я не успел и… Что это за дом? – беспомощно закончил я.

– Ну, частная клиника. И что?

Меньше всего я готов был услышать это. Чувствуя, что хмурый охранник сейчас выдворит меня, я понесся на волне вдохновения и отчаяния:

– Умоляю вас, скажите, что хотела эта девушка? Я так ее люблю! И она меня тоже. Я боюсь, как бы она не выкинула какую-нибудь глупость.

Охранник усмехнулся:

– Она искала не тебя, приятель.

– А кого?

– Вот скажешь такому, а потом неприятностей не оберешься.

– Умоляю вас… – Мне так нужно было это узнать, что, видимо, выглядел я очень достоверно.

– Одна-а-ко! – со злорадством протянул долговязый тип. – Нервишки надо лечить!

Достав бумажник, я протянул ему купюру. Похоже, вся моя зарплата, которую я утром снял с карточки, пойдет отнюдь не на новогодние развлечения жены и сына.

– Вообще-то не положено, – буркнул охранник и торопливым движением засунул бумажку в карман. – Я слышал, она справлялась о каком-то Германе.

– Не может быть!

– Я так слышал. Она спросила у медсестры, не привезли ли вечером человека по имени Герман… фамилию забыл. Вроде он пострадал во время какого-то несчастного случая.

– А дальше?

– А дальше – ничего! Она убежала. Эй, приятель, а с тобой-то все в порядке?

– В порядке, – обнадежил я охранника, но он все же крикнул мне вслед:

– Гляди не грохнись в обморок!

В обморок я, разумеется, не грохнулся, но прийти в себя никак не мог. Что же получается? Родственница Евы возвращается на место происшествия за машиной Германа, следовательно, она в курсе его гибели. Далее она чего-то ждет – сначала на перекрестке, затем в нескольких метрах от клиники. Но, отправившись туда… она просто справляется о Германе. Или против меня в эту ночь был составлен хитроумный заговор с непредставимыми целями, или я сошел с ума и уже много часов просто брежу…

Вопреки собственному зароку не строить больше новых предположений, я принялся именно за это. Итак, после того, как произошел несчастный случай, неизвестный мне господин X спросил, куда отвезут тело. Его могли ввести в заблуждение, сказав, что пострадавшего отвезут в частную клинику. Допустим, в карманах Панкина находилось нечто, что господин X хотел заполучить любой ценой. Эту задачу он поручил родственнице жены Германа. Вполне логично: закон позволяет предъявлять родственникам тело и вещи покойного. Но в такую схему не укладывается простой запрос о поступлении человека в клинику. И непонятно ожидание в «Вольво». Я, конечно, выяснил массу вещей, но по-прежнему не понимал, как все полученные мной удивительные факты согласуются между собой. Ладно, пусть уж в этом разбираются полицейские! Хватит строить из себя Шерлока Холмса, мне давно следовало отправиться в отделение.

Но избавиться от неотвязных мыслей я никак не мог. Из тысячи вопросов особо занимала меня загадка «Вольво». Я не понимал, зачем женщина отправилась за машиной своего… скажем так… любовника. Этот поступок казался мне нелогичным и неосторожным. Или же он как раз соответствовал некоему четкому плану? Чертова машина играла какую-то существенную роль во всей истории.

Словно во сне, где причины, побудившие действовать, меняются вне всякой логики, я уже плохо понимал, зачем опять мчусь в ночи по бесконечной дороге. Так бывает: ты делаешь всего один шаг, самый обыкновенный, такой же, как и все твои шаги в жизни, и вдруг, незаметно для себя, переступаешь границу действительности. Ты остаешься самим собой, живым, бодрствующим, но в то же время оказываешься в чьем-то сне – ну, предположим, своего соседа по спальне в общежитии. И ты все идешь и идешь, уверенный, что ты пленник этого совершенно нелепого мира, хотя и точной копии настоящего, но ужасного тем, что в любую минуту он может улетучиться из головы твоего приятеля, и ты исчезнешь вместе с ним.

Остановившись возле какой-то станции метро, я принялся изучать дорожную карту. Приобретенный месяц назад навигатор по неизвестной причине приказал долго жить, а я пока не удосужился купить другой. Подозреваю, что подсознательно я сопротивлялся покупке: уж слишком резким диссонансом выступал современный электронный прибор с допотопной машиной, и это нарушало органически присущее мне чувство равновесия и гармонии. Через несколько минут я понял, как мне ехать дальше, и все-таки не двинулся с места, с новой силой зажатый в тисках сомнений. Ну, как я буду выглядеть в глазах полицейских? Несчастный «ботаник», погрязший в сантиментах и потому не удосужившийся поставить в известность вдову, вызвавший к ней для безопасности собственную жену, обшаривший зачем-то машину покойного и забравший, возможно, единственное «вещественное доказательство». Ампула! Я совсем про нее забыл! Предположим, Герман был наркоманом. И его возлюбленная, как-то узнав о трагедии, решила забрать компромат. Но для чего она поехала в клинику, ждала столько времени? Нет, не вытанцовывается! И потом – эти звонки, сообщение… А что, если в ампуле содержался не наркотик, а кое-что похуже? Если к какому-то преступлению причастен как раз Герман? Не выдержали нервы, и он бросился под машину. Дамочка – его сообщница, хотела замести следы, изъяв из автомобиля нечто, компрометирующее ее саму. Или, наоборот, подложив туда что-нибудь. Она наверняка была в курсе всех его дел. Раньше мне такое не приходило в голову, поэтому, скорее всего, я мог пропустить некую деталь. Например, шприц, с помощью которого извлекли препарат из ампулы. Обыскивая «Вольво», я не обыскал землю вокруг. Конечно, наивно допускать, чтобы серьезную улику Панкин выбросил прямо на улицу рядом с автомобилем. С другой стороны, у него не было времени на размышления… Так что, вполне вероятно, какое-нибудь свидетельство причастности Германа к преступлению до сих пор лежит на обочине тротуара. Полицейские не сочли нужным осмотреть даже машину, торопясь выпить за праздники и решив, что происшедшее – банальный несчастный случай.