Все, что мне нужно - Э. Сальвадор

Сейчас всего 5:55 утра, а голова уже раскалывается.

Я просто знаю, что это будет один из таких дней, и боюсь этого. Я бы пропустил занятия, но знаю, что если ко мне назначен не мой консультант, то тренер свяжется с профессорами, чтобы убедиться, что я на занятиях. На первом курсе я пропустил несколько занятий и на собственном горьком опыте понял, почему это важно.

Прежде чем отправиться в раздевалку, я сразу иду на арену. Обычно я бы не стал, но уверен, что если Уоррен меня не увидит, он позвонит, а это последнее, чего хочу.

Когда вхожу, все головы поворачиваются в мою сторону, и весь двор замолкает.

— Это правда? — спрашивает Сейнт, разрезая напряженную, неловкую энергию, исходящую от арены.

— Что…

— Фрэнк хочет видеть тебя сейчас в своем кабинете, — говорит Реджи, один из помощников тренера, хлопая в ладоши, чтобы привлечь внимание ребят.

— Все в порядке, сосредоточьтесь!

Я стою на том же месте, ошарашенный. Так продолжалось до тех пор, пока передо мной не встал Джаред, еще один из помощников тренера.

— Не ходи в раздевалку. Иди прямо в его офис.

— Что происходит?

Его брови морщинит линия опасения.

— Ты не разговаривал по телефону, не так ли?

Я качаю головой.

— Нет.

У меня есть привычка не смотреть в телефон с утра первым делом, если только мои родители или тренер не пытаются со мной связаться. Это то, что рекомендовал терапевт после моей травмы.

Первое, что я делал, когда просыпался, всегда был разговор по телефону, но после того, как на первом курсе все пошло под откос, мне пришлось остановиться. Я позволил комментариям в социальных сетях мутить мне голову, и у меня случилась паническая атака.

Никто, кроме моих родителей и тренера, не знает, что это произошло. После того, как это случилось, мы обратились к терапевту и мне посоветовали сократить использование социальных сетей. Я все еще использую их, но не так часто. Особенно в игровые дни. Я вообще в этом не разбираюсь.

— Просто… иди поговори с Фрэнком и не смотри в телефон.

Он одарил меня натянутой улыбкой.

— Хорошо, — неохотно отвечаю я и поворачиваюсь.

Мой телефон кажется тяжелым в кармане, когда иду в его офис. Я почти вытаскиваю его, но отказываюсь от этого.

Как только добираюсь до его кабинета, мои шаги замирают, когда слышу его глубокий голос, эхом разносящийся по пустому коридору.

— Это не чертова шутка. Скажите своим сотрудникам, чтобы они убрали это дерьмо. Сейчас!

Это все, что он говорит, прежде чем я слышу, как хлопают телефоном.

— Заходи, ТиДжей, и закрой за собой дверь.

Вопросы проносятся у меня в голове, когда я вхожу в его кабинет и закрываю за собой дверь.

— Присаживайся, — говорит он отрывистым тоном.

— Все в порядке? — спрашиваю я, садясь напротив него.

Я вспоминаю последние несколько недель, но в голове ничего не происходит. Ничего такого, что кричало бы, что я облажался. Я не настолько глуп, чтобы ввязываться в неприятности. Хотя я больше не посещаю терапевта, я следую всем его советам. Я не пропускаю занятия и не опаздываю на них. Я не пью так много, как раньше, и ем вполне здоровую пищу. Я слежу за тем, чтобы Сейнт не делал никаких глупостей, или, по крайней мере, делаю все, что могу. Наблюдать за ним — все равно, что заботиться о чертовом ребенке. Он делает противоположное тому, что ему говорят, хотя в последнее время он не делает ничего глупого. Тренер попросил меня присматривать за ним. Вот почему он живет с нами и почему он мой сосед по комнате, когда мы на выездных играх.

Он откидывается на спинку стула, снимает очки и бросает их на стол. Тренер закрывает глаза, зажимает переносицу, прежде чем громко выдохнуть.

Я неловко кашляю.

— Тренер?

Он опускает руку и открывает глаза.

— Я полагаю, ты сегодня утром не разговаривал по телефону?

— Нет, но я могу…

Я собираюсь вытащить его, но он поднимает руку, говоря, что мне не нужно этого делать, и поворачивает монитор.

Воздух вокруг меня перестает существовать. Я застыл в кресле, снова и снова перечитывая новостную статью NCU, глядя на фотографию меня и Лолы в Ликвид.

«У нашего младшего разыгрывающего Теодора Джексона Кингстона, также известного как ТиДжей, есть ребенок от Луизы Ларсон».

Я смотрю на чертов экран, пока перед глазами не затуманивается, но все же не моргаю и не двигаюсь. Я ничего не делаю, пока мои легкие не горят и не просят дышать.

Мои губы приоткрываются, и я пытаюсь что-то сказать, но слова не выходят. Во рту у меня пересохло, а мысли путаются. Я пытаюсь собраться, собраться с мыслями, но они все в бешенстве разбегаются.

— ТиДжей.

Голос тренера Уоррена отвлекает меня от моего тонущего, буйного ума.

— Хм?

Я слишком сосредоточен на словах на экране, чтобы обращать внимание на что-либо еще. Я, наверное, уже раз сто просмотрел слова, потому что у меня начинают гореть глаза, но все равно не моргаю.

Так продолжалось до тех пор, пока он не переместил монитор так, чтобы экран снова был обращен к нему.

У нас есть общий ребенок.

— Я говорил с Нэнси, режиссером, и она сказала, что уберет это.

Его слова выводят меня из ступора, а затем он вздыхает. Я уже знаю, что мне не понравится то, что он скажет дальше.

— Но это не единственная статья, о которой идет речь. Это… повсюду.

— Повсюду?

Такое ощущение, будто кто-то выбил из меня воздух.

— Смотреть…

Его слова становятся далекими, а его присутствия почти не существует, когда мои мысли переключаются на единственного человека, который мог это сделать. Конечно, кто еще мог бы это сделать? Никто не знал, кроме нее, ее подруг, я уверен, и меня. Если только она не рассказала кому-то другому. Я имею в виду, почему бы и нет? Не могу поверить, что я был настолько глуп, чтобы поверить, что она не сделает этого.

— ТиДжей.

— Извините, что?

Я прерывисто вздыхаю.

Я изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие, но чем больше думаю о ее словах, о глупой статье и о том, что это повсюду, тем больше меня бесит.

Я опускаю взгляд туда, где в кармане лежит мой телефон. Ощущение горячее и тяжелое. Все, что хочу сделать, это открыть его, чтобы увидеть, что все говорят.

— Это того не стоит. Не делай этого, — говорит он так, будто