Предатель - Эль Кеннеди

– Прости, – говорю я, но это лишь наполовину искренне.

А потом беру свои ботинки и выхожу за дверь.

Выйдя из комнаты Ами, я тяжело вздыхаю от облегчения и иду к лестнице. Через половину коридора открывается дверь, и меня встречает знакомое лицо. Смуглая кожа, янтарные глаза.

Мила Уитлок.

До аварии Кейси Мила была лучшей подругой Слоан. И она горяча. Сейчас на ней короткие шорты и черный спортивный лифчик, выставляющий напоказ ее упругую грудь и сильный пресс. Тело у нее что надо.

По ее лицу медленно расползается веселая усмешка, когда она замечает меня с ботинками в руках.

– Повеселился? – спрашивает она.

Пожимаю плечами.

– Кажется, меня только что бросили.

Мира смеется мне в лицо.

– И хорошо. Ей давно было пора постоять за себя.

– Ага, спасибо за поддержку.

– Извиняться не буду. – Фигуристая брюнетка машет мне через плечо и удаляется, покачивая бедрами. – Сладких снов, Сайлас.

Глава 20

Кейси

Самое забавное в католической школе то, что большинство из нас даже не католики. Родители запихивают детей сюда ради дисциплины и якобы «углубленного» образования. Ради святости и чистоты школы, в которой есть только девочки. В моем случае причиной было главным образом расположение, спасибо папиной работе, что привязала нас к Сэндоверу и его ближайшим окрестностям. Но есть тут и девочки из действительно религиозных семей. Так получаются люди вроде Жасмин. Ее верующие родители – иммигранты, живущие американской мечтой, и свою дочь они отправили в дорогую частную школу ради укрепления ее веры и доброго, благодетельного характера.

Пока что получается не очень.

Жасмин теперь сидит рядом со мной. С тех пор как я на прошлой неделе огрызнулась на Энзли в коридоре, она твердо решила, что нам самой судьбой предначертано стать подругами, сказала мне звать ее «Жас» и теперь постоянно тусуется со мной в школе. Я пока так и не поняла, что думать, но с ней определенно весело. Жасмин мастер сарказма. Остроумна. Ее главная цель в жизни – стать актрисой, что убивает ее родителей. Они-то хотели послушную религиозную девочку, которая найдет себе достойную работу и мужа, а вместо этого получили полную противоположность. Жас утверждает, что после выпуска переедет в Нью-Йорк или Лос-Анджелес и никогда не выйдет замуж.

– Привет, – здоровается она, садясь за свою парту. – Как Сильвер?

Поднимаю глаза от конспектов по физике. У нас этим утром контрольная, а я толком не готовилась. Последние несколько дней меня вымотали.

– Жива пока. Каким-то чудом.

Четыре дня назад, когда я притащила домой крольчонка, никто из нас не ожидал, что она доживет даже до утра. Слоан, зная, как быстро я привязываюсь ко всему живому, постоянно напоминает мне, что выживает меньше десяти процентов осиротевших кроликов. Но моя девочка пока что отрицает статистику. Ну, то есть я точно не знаю, девочка ли она. Пока не понять. Я выбрала нейтральное имя, но мне нравится думать, что это девочка.

– Глазки пока не открывала?

Я обеспокоенно прикусываю губу и признаюсь:

– Не-а.

А это значит, что, когда я спасла Сильвер, ей был всего день или два. Крольчата обычно открывают глаза где-то на десятый день. Ее пока остаются закрытыми.

Но она цепляется за жизнь изо всех сил, этого не отнять. Я дважды день кормлю ее заменителем молока для котят через шприц. Слежу, чтобы не случилось обезвоживания и чтобы ей было тепло и удобно в коробке из-под обуви. Но я знаю, что шансов выжить без матери у Сильвер мало.

Сестра Маргарет встает из-за стола и резко хлопает в ладони.

– Тишина, девочки. Джорджия, раздай, пожалуйста, контрольные. Никому пока не переворачивать! – Она указывает на часы над дверью. – До девяти часов карандаш к бумаге не подносить.

– А то не дай бог кто-нибудь начнет на минуту раньше остальных, – тихо бормочет Жас.

Контрольная оказывается легче, чем я ожидала, и я сдаю свой лист сестре за десять минут до конца. А потом мы идем на алгебру, где Жас оставляют после уроков, потому что она радостно сообщает сестре Мэри-Элис, что, если та еще раз ударит ее линейкой по руке, ей придется треснуть ее в ответ. Разъяренная сестра становится краснее, чем пострадавшее запястье Жас, и весь класс тихо смеется в кулаки под ее визгливое «Останетесь после уроков, мисс Рейес!».

Подходит время обеда, и мы вместе идем в столовую. Несколько девушек, одетых по всем правилам, неодобрительно провожают взглядом укороченную юбку Жас. Она даже не замечает их, рассказывая мне про какой-то фильм, который смотрела прошлым вечером.

Больше всего мне в Жасмин нравится то, что ей искренне плевать, что люди о ней думают. Это очень полезное оружие для подростка. На прошлой неделе мы шли по коридору, и какая-то девочка кашлянула слово «шлюха» ей вслед. Даже не моргнув, Жас остановилась у шкафчиков и притворилась расстроенной.

– О нет! – воскликнула она. – Ты что, узнала, что я лишилась девственности в тройничке с двумя двенадцатиклассниками из Балларда? Твоя правда, Марисса, я шлюха, и мне та-а-ак стыдно… хотя стой. – Жас улыбнулась. – Это же была ты, а не я.

А потом она подхватила меня под руку и оставила ошарашенную Мариссу оправдываться перед ее обалдевшими подругами. Я тогда спросила Жас, правда ли это, и она только кивнула, сказала, что одним из тех парней был ее старший брат.

Девчонки в Святого Винсента ее боятся. Забавно, но, кажется, теперь они немного опасаются и меня. С тех пор как я наехала на Энзли, слышу, что шепот в столовой сменил тон. Они больше не смеются. Отводят взгляд, когда я прохожу мимо. Врать не буду – мне даже нравится. Не знала, что от этого будет такое чувство.

– Внимание – это оружие, – говорит мне Жас, когда я подмечаю перемену в отношении. – Девчонки вроде них… – Она кивает на Энзли и Бри, которые встают в очередь за едой, пока мы занимаем пустой столик. – Они и надо мной всегда издевались. В старой школе была троица ведьм, которые превратили мою жизнь в сущий ад в девятом классе.

– Правда? – не представляю, чтобы кого-то настолько уверенного, как Жасмин, задирали.

– О да. Стебались над моей одеждой. И макияжем. Все время говорили мне сесть на плот и уплыть обратно в Кубу. – Она закатывает глаза. – Мы из Пуэрто-Рико, сучки. Короче, тогда меня это здорово задевало. Я пряталась постоянно. Уносила обед в кабинку туалета или ела в арт-классе вместе с учительницей, потому что боялась их.

– Поэтому перевелась?

– Черт с два, – отрезает она. – Я перевелась