Папа, купи мне принца! - Валерия Аристова

— Ты можешь показать, где эта дверь? — спросил он.

— Конечно. Идем?

Патрик протянул ему руку, и буквально потащил за собой так быстро, что Камилла, следовавшая следом, то и дело срывалась на бег.

— Вот, тут, — Патрик стоял посреди широкого коридора и указывал на невысокую дверку в стене.

Камилла подошла к дверке и потянула за ручку, но дверь была заперта и не пошевелилась.

— Нужен ключ, — сказала она.

— У меня есть ключи от всех дверей, — проговорил Доминик, — уходите. Не нужно показывать им, что мы знаем, где они спрятали Анну.

...Патрик ждал его, затаившись за сундуком в коридоре.

Доминик открыл дверцу, зажег висящий на стене факел и пошел вниз. Но Патрик нагнал его, не желая отпускать одного.

— Со мной не так страшно, — сказал он, протискиваясь вперед, — тут же темно и опасно, кто тебе поможет, если что?

Действительно, было нечто жуткое в спуске в полную тьму узкой лестницы, и Доминик не стал возражать против присутствия Патрика. Все равно мальчишка уже бежал вперед на границе света и тени. Вскоре Патрик оказался на ровной поверхности, а еще спустя несколько шагов они услышали голос Анны.

— Помогите! — кричала она, и голос ее слабо доносился откуда-то из-за каменных дверей.

— Анна! — закричал Патрик что есть мочи.

Анна на секунду замолчала, а потом зарыдала в голос.

— Помогите, помогите, — повторяла она, и Патрик быстро нашел нужную дверь по звуку ее голоса.

— Держи, — Доминик вручил ему факел.

Он долго возился с ключами, одновременно успокаивая рыдающую Анну. Внушительная связка кллючей брякала и звенела, пока Доминик примерял ключи к замку. Наконец он сумел повернуть ключ в замке. Анна толкнула дверь и упала в его объятья, бледная, растрепанная, перепуганная и заплаканная.

— Доминик, Доминик, — повторяла она. Руки ее дрожали, язык заплетался, а слезы беспрерывно катились из глаз.

Он прижал ее к себе. Анна доверчиво прильнула к нему, дрожа всем телом. Рыжие волосы липли к ее лицу и груди. В широко раскрытых глазах плескалось безумие.

— Все будет хорошо, — сказал он, — подхватывая ее на руки, — все будет хорошо.

Глава 21, В которой Доминик забывает про Аманду

Письмо Аманды Винсен выбило герцога де Сен-Савиньон из состояния привычной меланхолии. Он испугался. Что такого могло произойти в замке, чтобы Аманда решилась написать ему? Оставив свой парижский дом, Доминик со всей возможно скоростью прибыл в замок Перпеньи, и, обнаружив перепуганную Аманду и Анну в подвале замка, поздравил себя с тем, что ни секунды не помедлил.

Он отнес Анну в ее комнату, препоручив служанкам, и отправился разыскивать Аманду, к которой у него было множество вопросов. В Париже от нечего делать, в перерывах между Оперой и прогулками в Винсенском лесу, он сопоставил кое-какие факты. Аманда, эта юная красавица, с кукольной внешностью и огромными голубыми глазами, оказывается, имела не меньше тайн, чем его дядюшка граф дю Плас или он сам.

Аманда должна была быть у Мирабеллы, и Доминик быстро шел по коридору, уговаривая себя, что хочет видеть именно Аманду, и все еще сердится на свою жену.

Приблизившись к дверям комнаты герцогини, он вдруг замер. Сердце больно стукнуло о грудную клетку. Когда-то он стоял так же, приложив руку к двери, ощущая раскрытой ладонью полировку дерева, только за дверью его ожидала совсем другая женщина. Да, обстановку и обои он приказал обновить. В комнату принесли совсем другую кровать, нашли где-то в старом крыле замка, покрасили двери. Но комната от этого не изменилась.

Когда-то тут жила Лили. Сердце его пропустило удар при этом имени, хоть и произнесенном про себя. Когда-то он раскрыл эту дверь, и вся жизнь его перевернулась с ног на голову. Он стал изгоем в собственной семье. Он стал ненавистен собственной мачехе, той, что всегда относилась к ним с братом, как родная мать. Он потерял Лили...

Теперь эту комнату занимала Мирабелла. Это не хрупкая изящная полупрозрачная и возвышенная Лили. Мирабелла совсем из другого мира. Жизнелюбивая, черноволосая, прямая и уверенная в себе. Лили стеснялась высказывать свое мнение. Мирабелла не боялась никого. Она шла напролом, сметая все на своем пути. Доминик улыбнулся. За дни добровольного изгнания в Париж он понял, что Мирабелла — та женщина, которую он хочет видеть, заходя в комнату герцогини. Всегда.

Уже давно Доминик перестал обращать внимание на то, что думают о нем окружающие. И впервые за многие годы мнение женщины о нем выбило его из колеи. Мирабелла назвала его вором, и он должен оправдаться. Он должен доказать ей, что достоин ее. Даже если это совсем не так.

Он прижался лбом к двери. Однажды он уже стоял так. В ту ночь. Но тогда он еще не знал, что ждало его впереди. Он был счастлив. Ровно до того момента, как раскрыл дверь.

— Войдите!

Герцог вздрогнул. Мирабелла, видимо, услышала его шаги. Прятаться дольше не имело смысла. Он дернул дверь, и вошел в комнату.

Мирабелла в белом домашнем платье сидела за конторкой и писала. Он залюбовался ее четким профилем. В ней нет утонченности Лили, но в ней есть жизнь. Та жизненная сила, которая ему так необходима. Та сила, которая позволяет ему быть самим собой.

Мирабелла обернулась, глаза ее расширились, и она положила перо.

— Ваше Высочество? — Мирабелла поднялась, приветствуя его, — я... я не ожидала видеть вас так скоро.

Она волновалась. Доминик сжал губы. Желает ли она видеть его? Какое еще слово у нее в запасе? Вором она его уже называла. Он опустил голову. Пусть говорит, что хочет. Больше он никуда не уедет.

…

Всю эту ночь Мирабелла видела во сне Лили. И не одну. Мирабелла шла по коридорам замка, преследуя какого-то человека, что бежал от нее в темноту. Она пыталась узнать, кто это, но появлялась Лили, и человек исчезал. Лили стояла у окна и смотрела в темноту, и руки ее были все в крови. Она поднимала руки, тонкие, прозрачные, по ним текла кровь, которой пропитались рукава ее светлого платья. Лили лежала на полу в той самой