Громкий развод - Анастасия Ридд

— Меня это уже не касается.

— Касается. Так же как меня касается все, что имеет отношение к тебе.

— Это беспредметный разговор, Богдан. Извини, мне пора.

— Лин, прежде чем ты уйдешь ответь мне на один вопрос. Пожалуйста.

— Что ты хочешь знать, Дан?

— Ты меня еще любишь?

Она судорожно хватает ртом воздух, словно этот вопрос причинил ей физическую боль.

— Сейчас я тебя ненавижу, — говорит она тихо, накидывая на голову капюшон. — Прощай, Богдан.

Глава 15

Аделина

Вернувшись домой, я наконец-то снимаю с себя непроницаемую маску безразличия, для того чтобы с головой уйти в себя. Так хочется, чтобы этот резиновый день поскорее закончился, а часы в гостиной как назло показывают только шестнадцать тридцать.

Достаю из сумочки мобильный, звук на котором по дороге домой я отключила. Очевидно, не зря. Несколько звонков и сообщений от мужа — их я удаляю сразу же, не читая. Богдан не может мне сказать больше, чем уже было сказано и даже сделано. Решаю отключить телефон, но прежде чем нажать нужную кнопку, я получаю входящий вызов от мамы.

Вот черт! У меня нет никакого желания говорить с кем-либо, а с ней особенно. Но не ответить я не могу — вдруг что-то случилось.

— Слушаю, мам, — отвечаю спокойно.

— Привет, Адель, — ее голос звучит ровно. — Как дела?

— Все в порядке, — мысленно считаю до трех в ожидании бури от своей матери.

— В порядке?! — после паузы возмущенно вскрикивает она. — Хочешь сказать, что после эфира и драки в ресторане все в порядке? Как бы не так, дочь.

— Откуда тебе известно о ресторане? — хмурюсь я.

— Неужели ты не заглядывала в новостные паблики?

— Мама, с той стычки прошло всего два часа.

— Журналисты работают оперативно, — тяжело выдыхает она. — Адель?

— Да?

— Я надеюсь, что у тебя хватило здравого смысла не верить этой стерве?

— Мама, не имеет никакого значения, во что я верю, — я прикрываю глаза, сдерживая непрошеные слезы.

— Что это значит?

— Это значит, что мне плевать, какие отношения связывают Богдана и Эльзу. С нашего последнего разговора ничего не изменилось. Я уже занимаюсь бракоразводным процессом, — говорю холодно.

— Я поняла тебя, дочка, — в ее голосе проскальзывают грустные нотки. — Как ты?

— Как человек, который разводится, мам, — честно отвечаю.

— Ты дома? Хочешь я приеду? — спрашивает она.

— Не стоит. Я хочу побыть одна.

— Хорошо. Звони, если станет невыносимо, Адель, — на прощание говорит мама.

Вытираю слезы, стекающие по щекам, и убираю мобильный на журнальный столик. Я наконец могу признаться самой себе, насколько мне больно. Даже невыносимо, как сказала мама, но я не хочу ни с кем делиться этим.

Поджав под себя ноги, я беру пульт от телевизора и бездумно перелистываю каналы, нажимая на кнопки. На одном из них задерживаюсь, ведь на экране показывают один из моих любимых фильмов, на премьеру которой мы ходили вместе с Даном. Нахлынувшие воспоминания оказываются слишком приятными и вместе с тем слишком болезненными, превращая меня в разбитую вазу.

Кажется, будто сердце в груди снова разрывается на мелкие кусочки, ведь любовь к Богдану никуда не делась. Просто она стала отравленной. Уже не благословением, а проклятием. Я слежу за происходящим на экране и роняю на пижаму слезы одну за другой, не делая ни единой попытки остановить их. Все имеет свойство заканчиваться. В том числе и наш брак.

Ловлю себя на мысли, что до сих пор не подала заявление на развод. Медленно встаю с дивана и подхожу к столику, на котором находится ноутбук. Смотрю прямо перед собой в экран монитора, но из-за слез в глазах буквы сливаются друг с другом. Черт! Надо собраться с мыслями и, наконец, сделать это.

Кликнув мышкой по значку поисковой системы, я ввожу в появившуюся строку нужное название. Мне требуется пароль, который я не помню. Еще бы! Я не помню не только его, но и год, когда в последний раз пользовалась этим сайтом.

Сосредоточиться мне не дает короткий стук в дверь. Я резко оборачиваюсь. Боюсь, что там Богдан, но… Почему-то знаю, что за дверью не он.

— Карина? — удивленно хлопаю глазами, глядя на подругу в упор.

— Примчалась, как только разобрались с утренним эфиром, — запыхавшись, говорит она. — Лин, может, впустишь меня?

— Конечно, проходи, — я делаю шаг назад, а затем закрываю за Кариной дверь. — Как ты вошла сюда?

— Твой сосед с пятого этажа просто душка, — улыбается она. — Кстати, я не с пустыми руками.

Москвина открывает пакет, в котором красуются две бутылки игристого, а еще как минимум тонна фруктов и конфет.

— Карин, ты скупила весь магазин сладостей? — пытаюсь пошутить.

— Вроде того, — подхватывает она, снимая с себя пальто.

— Мама сегодня тоже хотела ко мне приехать, — забираю верхнюю одежду из её рук. — Но я убедила её в том, что справлюсь сама.

— Ну кто-то говорит, кто-то делает — быстро произносит подруга, но тут же добавляет: — Прости, Лин, я ничего такого не имела в виду. Просто сейчас тебе нужна поддержка. И, на мой взгляд, тебе точно не стоит оставаться одной.

— Спасибо, Карин, — шепчу я сквозь слёзы.

Москвина резко притягивает меня к себе и, крепко обняв, проводит ладонью по моим волосам, пока я сотрясаюсь в рыданиях.

— Ну тише, милая, тише, — в её голосе слышится искренность и сочувствие.

— Мне так больно.

— Я знаю, — грустно говорит она. — Я вообще не представляю, как ты все это выдержала.

— Я тоже, — хнычу я.

— Мне хотелось разорвать эту стерву прям в студии, — со злостью бросает Карина.

— Это было бы эпично, — желаю попытку улыбнуться, мягко отстраняясь. — Проходи.

— Чем занимаешься? Кино смотришь? Я с радостью присоединюсь. Люблю эту картину.

— Вообще-то нет, телевизор работает фоном. Я подаю заявление на развод, — киваю на ноутбук.

— Вот как? В этом вопросе я спец.

— Отлично. Не откажусь от твоей помощи.

Карина помогает мне подать заявление на развод, и уже через пятнадцать минут мы встаем из-за компьютера