Бездушная - Джейд Вест

себя, когда оторвалась от телевизора, чтобы позавтракать. В животе что-то кольнуло. Инстинкт. Я замерла на месте в прихожей и повернулась к входной двери, и тут меня охватил импульс проверить ручку. Протянула руку, не ожидая, что у меня что-то получится, потому что, конечно же, нет. Я слышала, как она захлопывалась, когда Люциан уходил, а он всегда запирал ее, конечно, запирал, только сегодня утром он спешил… может быть… просто может быть…

Мое сердце выпрыгивало из груди, когда дверь со скрипом распахнулась. Боже мой, я была свободна! Я была СВОБОДНА! Было так странно выходить на крыльцо, ведь я могла бежать. Вокруг были дорожки, тропинки и дороги, тянущиеся к городу. Несомненно, я могла бы найти кого-нибудь, кого угодно, кто услышал бы мои мольбы, крики и попытки быть услышанной. Я могла бы осудить Люциана Морелли, прежде чем он успел бы вернуться из «Морелли Холдингс». Я могла бы уничтожить его. Я могла.

Дрожащими руками я достала из-за двери сброшенные туфли и надела их. Снаружи было свежо и холодно, а в небе ярко светило солнце. Да, я могу бежать отсюда. Дорога, конечно, была длинной, но это было возможно. Я могла бы закутаться в теплую одежду и броситься бежать. Могла бы оставить за спиной Люциана Морелли и спровоцировать межсемейную битву, которая имела бы чертовски хорошие шансы обернуться в пользу семьи Константин, если бы только смогла избавиться от этого проклятого безумия, что хочу его…

Я могла бы это сделать. Конечно, могла. Должна была это сделать. Я определенно должна была это сделать. Он был никем иным, как моим гребаным врагом, который хотел видеть меня разорванной на части, и я должна была помнить об этом. Я должна помнить об этом с каждым вздохом. ДА. ДА.

Блядь. Я ругала себя вслух, когда почувствовала острую боль в животе от «нет». Нет. Какого хрена «нет»? Но это было «нет». Я не могла этого сделать. К черту мою жизнь, я не могла. Никак не могла избавиться от этого чертового безумного желания. Ни за что на свете, черт возьми.

К. ЧЕРТУ. К черту это безумие.

Я бродила по двору, все еще надеясь образумить себя. Территория вокруг дома выглядела довольно дикой и при этом чертовски красивой. Я сомневалась, что Люциан был таким же хорошим садовником, как и мастером пасты. Я не могла представить, чтобы он когда-нибудь активно ухаживал за участком. У меня никогда не было собственного сада. Большую часть своей взрослой жизни я жила в Нью-Йорке, если только не была с семьей на природе или дома в комплексе. Там не было ничего, что можно было бы назвать садом, за чем можно было бы ухаживать или что можно было бы превратить в то, что я хочу.

Я вышла на лужайку и покружилась на месте, впитывая все вокруг. Здесь были большие раскидистые деревья и много возможностей для того, чтобы превратить это пространство в нечто поистине удивительное. Я могла бы это сделать. Я могла научиться. Могла бы прочитать несколько книг, посмотреть несколько видеороликов и понять, что и где сработает. Я снова прокляла себя за такие мысли. Это было всего лишь очередное безумие, которого никогда не будет. Мне нужно было перестать жить такой глупой мечтой.

Я оставила входную дверь открытой, пока готовила себе блинчики на завтрак, не в силах отгородиться от мира. Затем вышла с тарелкой на лужайку, наслаждаясь дуновением ветерка, что обдувал мое лицо, пока с улыбкой поглощала еду. Да, мне здесь нравилось. Чертовски нравилось.

Мне больше не хотелось смотреть дерьмовый телевизор, тем более что на улице было намного лучше. Я закуталась потеплее в один из дизайнерских свитеров Люциана из его гардероба, а затем попыталась найти в гараже какой-нибудь садовый инвентарь. К моему удивлению, набор лопат и совочков был уже готов и ждал меня. Может, в нем и вправду есть крошечная доля садовода? Может быть, я даже узнаю об этом.

Я занималась ближайшей клумбой на лужайке и выпалывая сорняки лопаткой, когда, наконец, осудила себя за то, что делала. Конечно, я не могла работать в сельском саду Люциана Морелли? Но, получается, могла. И я работала.

В результате одного из самых странных и сюрреалистичных решений всех времен, я, Илэйн Константин из семьи Константин, отказалась от побега из захолустной тюрьмы монстра Морелли и вместо этого ухаживала за его чертовым садом.

Охуеть можно.

Глава 28

Люциан

Обычно до начала рабочего дня я сидел за своим столом, а не в комнате для совещаний с отцом, обсуждая свои неудачи в качестве наследника семьи Морелли. Его взгляд был пронзительным, когда я смотрел на него через стол. Подозрительным. Я знал, что Альто Трентон был подлецом и докладывал о каждом слухе в подпольном мире Нью-Йорка. Слава Богу, Илэйн хватило ума вместо меня указать на «Братьев власти».

— Еще одно неудачное утро, — кипел он. — Куда, черт возьми, ты запропастился? Я прекрасно знаю, что ты не был в центре.

Я откинулся на спинку стула, не сводя с него глаз.

— Я был занят.

— Гоняясь за Константин?

Я не понимал его логики.

— Извини?

— Теперь, когда Илэйн похитили, ты выслеживаешь еще кого-нибудь из сучек Константин?

— Это тебе Альто сказал?

Он, как и я, откинулся на спинку стула. Два Морелли в одинаковой позе, смотрящие друг на друга с одинаковым хмурым выражением лица.

— Альто сказал, что это вероятно. Он слышал, что люди гоняются за Тинсли. И подумал, что это вполне можешь быть ты, а не «Браться власти». Они бы не стали так быстро переключаться на преследование ее.

Волна раздражения на Трентона скрутила мои внутренности. Я мог бы придушить его прямо здесь и сейчас. Тем не менее, я должен быть благодарен. Это обвинение было ничтожным по сравнению с истинным масштабом моих преступлений.

— Я говорю серьезно, парень, — сказал отец. — Оставь Константин в покое. Мы либо объединяемся с «Братьями власти», либо не делаем ничего. Ни черта. Не копаемся, не преследуем, не пытаемся их уничтожить.

Часть меня хотела рассмеяться ему в лицо и сказать, что он понятия не имеет, что, черт возьми, я сделал. Вместо этого использовал свою правду как мою сильную сторону.

— Я не имею никакого отношения к Тинсли Константин, — сказал я ему. — Могу тебя в этом заверить.

Он замолчал на долгие секунды, наши взгляды были прикованы друг к другу, холодные и твердые.

— Хорошо. Тебе лучше оставить все как есть. — Он наклонился ближе. —