Ее наемник - Маккини Аманда

Тут что-то упало мне на колени.

Кусок мыла.

Я моргнула, уставилась на него, потом на Романа. Его губы дрогнули, будто он с трудом сдерживал смех.

— О боже… мыло?

Он кивнул.

— Оно у тебя было всё это время? — я вскочила, как ужаленная. — А я… я не мылась… Я…

Заткнись, Саманта. Просто замолчи.

— Прости, — сказал он, — я не подумал.

— О том, чтобы помыться? Ты всерьёз не думал об этом?

Он покачал головой, и в глазах блеснули смешливые искры.

— В режиме выживания такие вещи не в приоритете. Мой рекорд — шестнадцать дней без воды во время миссии.

Я отпрянула, как будто он признался, что может летать.

Он рассмеялся.

— Помнишь бассейн возле водоворота? Там достаточно глубоко.

— Хм… — я попыталась рассмотреть ручей в темноте. — А это не слишком далеко?

— Пару метров.

— А если перевести на язык женщин?

— Три минуты ходьбы.

Я вгляделась в ночную тьму, представляя всех возможных духов, монстров, убийц и бог весть кого ещё.

— Боишься, что какой-нибудь призрак, бродящий по горам, схватит тебя за ногу? — тихо поддразнил он.

— Я не верю в призраков. Я верю в души. В тех, у кого остались незавершённые дела.

— То есть боишься, что кто-то с незавершёнными делами тебя поймает?

— Ты идиот. И дело не в этом.

Он легко поднялся, стряхнул грязь с брюк и протянул мне руку.

— Пойдём.

Я позволила ему вести меня сквозь темноту. Его ладонь была тёплой и крепкой. От этого прикосновения я чувствовала себя так, словно он не просто вёл меня к воде, а забирал на время мой страх, мою усталость, мою боль. И это чувство было таким сладким, что я боялась даже признать себе, насколько сильно оно мне нужно.

Когда мы подошли к воде, он отвернулся, давая мне пространство, хотя я подозревала, что он прекрасно слышит каждый мой вдох.

— Раздеться? — мой голос едва дрогнул.

— Не знаю, как ты собираешься купаться в одежде, — спокойно сказал он.

Я застыла. Чувство неловкости сдавило грудь.

Потому что он тебе нравится, Сэм. Потому что тебе до безумия важно, что он подумает, увидев тебя.

И вдруг — совершенно внезапно — он начал расстёгивать рулон брюк.

— Что ты делаешь?! — пискнула я.

— Раздеваюсь. Чтобы ты не нервничала одна. Так ведь легче?

— В тюрьме — да!

Но он уже скинул брюки, снял боксеры и повернулся.

Я вскрикнула, зажмурив глаза ладонями:

— Просто… просто отвернись!

Он засмеялся, и смех его был до смешного искренним.

Когда он, наконец, повернулся, я быстро разделась, стараясь не думать о том, как нелепо выглядят мои колени при лунном свете, и перебежала к воде. Я села в неё почти с радостью — прохлада обволокла меня, уняла жар, оживила кожу.

— Мыло! — крикнула я.

Он вошёл в воду сзади, и я почувствовала, как по спине пробежала горячая волна, несмотря на холод ручья. Его ладонь нашла мою, и он повёл меня к середине бассейна, как будто держал не просто за руку — за всё моё хрупкое, затрепанное сердце.

Контраст тёплого прикосновения и холодной воды взорвал мои нервы, разбудил что-то первобытное, древнее, как будто мы вернулись в тот мир, где мужчина бережёт женщину, а женщина доверяет мужчине.

И чертовски возбуждает то, что это именно он.

Когда я нырнула и вынырнула, волосы разлетелись по воде, как тёмный шлейф. Мы встретились взглядами, и в его глазах я увидела что-то такое, от чего весь мир вокруг будто замер.

Я смывала с себя грязь, кровь, воспоминания, следы чужих рук, — словно каждое движение мыла стирало ещё один слой страха. Я погружалась снова и снова, пока не почувствовала, что впервые за долгие недели могу дышать.

Когда я вынырнула, он смотрел на меня.

Тёмный силуэт.

Сильный.

Спокойный.

Мой.

— Заходи, — прошептала я.

Он вошёл в воду медленно, как будто это решение требовало невероятной смелости.

Я подплыла к нему почти вплотную. Он стоял напряжённо, будто что-то мучило его изнутри.

— Откуда ты знала, что «ардри» значит «верховный король»? — тихо спросил он.

Я вспомнила пещеру, наш первый день, то, как он нёс меня…

— Это из сказки, которую мама читала мне. Там рыцарь спас принцессу. Я обожала его. Наверное, потому что он спасал её снова и снова.

— А если герой — ещё и злодей? — шёпотом спросил он, касаясь пряди моих волос.

— Ты не злодей, Роман.

— Нет. Я плохой. Но… если герой несовершенен?

Я подняла искалеченную руку.

— Мы оба несовершенны.

Он взял мою руку и поцеловал место, где когда-то был мизинец. Мой голос дрогнул:

— Может быть, в этой сказке мы спасём друг друга.

Что-то вспыхнуло в его глазах.

— Можно я тебя поцелую?

— Да.

Он поцеловал меня медленно, будто боялся спугнуть. Луна опустилась нам на плечи, горячая волна прошла по телу, и я потеряла дыхание.

Я обвила его шею, он притянул меня, и мир взорвался, распался и снова сложился вокруг нас. Я поднялась, вода держала меня, и, чувствуя его твёрдость у себя между бёдрами, я застонала, а он обнял меня так крепко, будто боялся отпустить.

И в этот момент я впервые почувствовала себя в полной безопасности.

От волн эмоций меня накрыла дрожь. Я провела пальцами по его волосам, и мы смотрели друг на друга так, как смотрят люди, которые понимают, что после этого уже не вернутся назад.

Он прошептал — хрипло, почти испуганно:

— Я не... не могу, Сэм. Не могу. Я... я просто не умею... вот это все.

Я приложила палец к его губам.

— Тогда я помогу тебе.

В его глазах вспыхнуло что-то… что-то давно забытое. Что-то похожее на надежду.

Я отступила, убирая ноги с его талии, положила ладони ему на грудь и чуть улыбнулась.

— На сегодня достаточно. Пойдём спать.

31

СЭМ

Роман держал меня за руку, и его ладонь, тёплая и уверенная, вела меня прочь от воды — обратно в густые джунгли, туда, где тени становились плотнее, а каждый шорох казался голосом ночной твари. Мы шли осторожно, возвращаясь по собственным следам к нашему лагерю, и я ощущала, как во мне постепенно оседает тихая сладость пережитого момента: луна, вода, его тело рядом с моим… маленькая, такая хрупкая иллюзия мира.