Заберу тебя, девочка - Анастасия Градцева

— И знаешь еще что? Я все равно буду тебе доверять.

А потом сразу же хлопаю дверцей машины, не давая ему сказать ничего в ответ. Отворачиваюсь и иду домой, едва успев заметить краем глаза его недоверчивую улыбку.

Глава 18. Сложные вопросы

Пока я поднимаюсь по ступенькам, мысли только о Лексе. О том, как идет его суровому лицу эта внезапная улыбка, о том, как приятна его грубоватая забота, о том, что я уже соскучилась по нему… По его голосу, по язвительной усмешке, по жарким уверенным поцелуям…

Я открываю дверь ключами, все еще думая о Лексе, и на моих губах сама собой расцветает мечтательная улыбка. Которая тут же вянет, когда напарывается на суровый мамин взгляд.

Мама стоит в коридоре, сдвинув брови, и смотрит на меня так, словно я пришла ночью вдрызг пьяная, а не вернулась чинно и прилично в семь часов вечера.

— Яся? — начинает она голосом, не предвещающим ничего хорошего.

— Мама? — в тон ей отвечаю я.

— Ничего не хочешь мне рассказать?

Так. И о чем же я должна рассказать маме? О том, что наш сосед отдал меня бандитам взамен своего долга? Или о том, как я сбежала из плена и продиралась через кусты и гаражи? Или, может, о том, что я теперь встречаюсь с одним из тех, кто меня удерживал в заложниках?

Разумно решаю, что лучшая тактика — это молчание, поэтому просто вопросительно улыбаюсь. Мама сурово смотрит на меня, я, состроив самое милое и невинное личико, смотрю на нее, и она первая не выдерживает.

— Яся! Я повторяю! Ты ничего не хочешь мне рассказать?

— А должна? — притворно удивляюсь я.

Мама поджимает губы, ее глаза уже мечут молнии. Кажется, она не на шутку рассержена.

— Ярослава, кончай этот цирк. Что за машина, на которой ты сейчас приехала?

Блииин… Как же глупо я спалилась.

Надо было попросить Лекса не заезжать во двор. Но что уж теперь.

— Обычная машина, — пытаюсь я оправдаться. — Такси.

— Ярослава! — негромко рявкает мама.

— Мам, ну знакомый один подвез.

— И сколько лет этому твоему знакомому? Сорок? Пятьдесят?

— Мам, ты с ума что ли сошла? — искренне удивляюсь я. — С чего такие мысли?

— Потому что на таких машинах только взрослые мужики ездят, — отрезает она. А потом дрожащими руками поправляет волосы, и я вдруг понимаю, что она действительно напугана и расстроена. И уже напридумывала себе всяких ужасов о том, как я села в машину к богатому старому мужику. И ясное дело, что села не просто так!

Я вздыхаю, снимаю кроссовки, подхожу к маме и обнимаю ее:

— Мам, все в порядке, правда. И он не старый. Честное слово.

— Из университета?

— Нет. Постарше меня, но не сильно.

— Сколько ему лет? — требовательно спрашивает мама, но напряженная морщина у нее на лбу уже разглаживается.

— Меньше тридцати, — уклончиво отвечаю я.

Я не знаю, сколько Лексу лет. Да и вообще мало что про него знаю. Даже имени настоящего и фамилии.

— Вы встречаетесь? — спрашивает мама. — Я думала, у вас с Пашей там лямур.

— С Пашей мы друзья, — резко отвечаю я, мысленно добавляя «были». — А с Ле… А с ним… в общем, пока сложно сказать, мам.

— Ты хоть на чай его приводи в следующий раз, познакомь нас. И папа тоже будет рад.

— А где он, кстати?

— Спит, голова после работы разболелась.

— Ужасно, — сочувственно говорю я. — Но он таблетку хотя бы выпил или как обычно?

— Как всегда! — машет рукой мама и начинает вполголоса ругаться, что папа совсем о своем здоровье не думает и даже к врачу идти не хочет. Я все это слушаю, киваю, а сама мысленно хвалю себя за то, что ловко перевела тему.

Но, зная мою маму, можно быть уверенным: про этот дурацкий чай она еще вспомнит. А я прекрасно представляю, куда именно пошлет меня Лекс, если я позову его в гости — познакомиться с родителями.

Все это не добавляет мне радости, и в университет я с утра собираюсь не в самом лучшем состоянии. А когда выхожу из дома и вижу возле подъезда Пашкину тойоту и самого Пашку, явно поджидающего меня, то настроение просто пробивает дно.

Пытаюсь пройти мимо, но Пашка окликает меня:

— Ясь, доброе утро! Подвезти?

— Не надо, — холодно отвечаю я.

— Ну конечно, — неприятно ухмыляется он. — Куда мне! Ты теперь на других тачках катаешься. И не только катаешься. Правда, Яся?

— Что ты несешь?

— А че, разве тебя не Лекс вчера вечером домой завозил? Думаешь, я его гелик не узнаю?

Я хмурюсь.

Такое чувство, что нас вчера не видел только ленивый! Вот правда, людям делать что ли нечего, что они в окна за чужой жизнью подглядывают?

— Ты теперь его подстилка, да? — не унимается Пашка.

Приехали…

Еще не хватало, чтобы он это моей маме ляпнул. Вместо с информацией о том, чем занимается Лекс. Но вместо того, чтобы кричать или злиться, я демонстративно зеваю и лениво интересуюсь:

— Мне эти слова Лексу передать?

Пашка моментально мрачнеет.

— Ну ясно. Вот и ответ на мой вопрос, — он как будто горбится, становясь ниже ростом, а потом вдруг глуховато спрашивает: — Яська, ты сама хоть понимаешь, с кем связалась? Ну ладно типа разок, но все время с ним таскаться…. Не боишься?

— Знаешь, в отличие от тебя, он меня не отдавал в качестве залога, — ядовито сообщаю я. — Так что это еще вопрос, кого из вас двоих надо бояться.

— Ты меня с ним не сравнивай, — резко возражает Пашка. — Я нормальный, я чисто так, пару раз в банках наличку снимал, и все. У меня руки чистые. Это не криминал.

— Лекс не связан с криминалом, — с уверенностью говорю я, против воли вспоминая его вчерашний рассказ о каких-то темных делах, из-за которых погиб брат Лены. Но это ведь все осталось в прошлом? Сейчас же они ничего такого не делают, правда?

— Серьезно? — неприятно смеется Пашка. — С таким отцом, как у него, и не связан?

— С отцом? — глупо переспрашиваю я.

Он смотрит на меня и ухмыляется:

— Что такое? Ты разве не знаешь, кем был отец Лекса?

Я молчу, но Пашка все прекрасно понимает по моему лицу.

— Ха, это ты зря. Ну спроси у него! Может, поменяешь свое мнение, — с гаденькой усмешкой говорит он. — Так что, точно не поедешь?

Я мотаю головой, отворачиваюсь и иду в сторону остановки.

Мне бы очень хотелось не