После дождя - Рене Карлино

— Мы говорили об этом.

— Я рад, что она снова этим занимается. Это дает ей больше возможностей сосредоточиться. В любом случае, когда твой отец будет готов, мы отправимся в путь. Ближе к вечеру мы собираемся в R&W, так что, может быть, застанем Аву, — он посмотрел на меня с понимающей улыбкой.

— Я просто хотел попрощаться с ней, прежде чем мы уедем завтра, — сказал я, защищаясь.

Я помог Дейлу отнести его сумки в кузов грузовика. Он посмотрел на мои ботинки.

— Откуда они у тебя?

— Ава отдала.

Он усмехнулся.

— Запрыгивай на заднее сиденье, малыш, и позволь своему отцу сесть впереди.

Я начал вспоминать, каково это — снова быть молодым, и мне это нравилось.

Мы прождали в грузовике двадцать минут, пока мой отец, пошатываясь, не спустился по ступенькам из главного дома. На третьей ступеньке Дейл нажал на клаксон и крикнул в окно:

— Поторопись, старик!

Я видел, как мой отец говорил:

— Иду, иду.

Дейл повернулся на своем сиденье.

— Ему нужно сбросить пару лишних килограммов.

— Знаю.

Мой отец прошел мимо грузовика в сарай.

— Что, черт возьми, он делает? — спросил Дейл.

— Понятия не имею, — ответил я.

Он вернулся с кучей рыболовных снастей в руках и в жилете для ловли нахлыстом, перекинутом через плечо.

Дейл опустил стекло.

— Не знаю, будет ли у нас на это время, Джефф.

— Что же, давай найдем его. Я хочу научить своего мальчика ловить рыбу нахлыстом и, чтобы ты мне в этом помог, — сказал он своим обыденным тоном.

— Тогда брось это на заднее сиденье.

Дядя Дейл посмотрел на меня в зеркало заднего вида, и, хотя я мог видеть только его глаза, знал, что он улыбался. Когда мой отец, наконец, сел в грузовик, мы выехали по длинной грунтовой дороге на главную.

Сначала мы заехали на местное скотоводческое ранчо, чтобы дядя Дейл мог доставить кое-какие лекарства, а затем проехали несколько миль на юг до дома владельцев лошадей, которые позвонили и пожаловались, что их шестилетняя лошадь брыкается.

— Как думаешь, что это, док? — спросил отец у дяди, когда мы ехали к дому на вершине холма.

— Возможно, это просто колики, или она ударилась.

— Я думаю, мы должны позволить Нейту осмотреть лошадь. Что думаешь?

— Конечно, отличная идея.

Я молчал на заднем сиденье, но задавался вопросом, почему они так странно себя вели.

Мы остановились за огромным красным сараем, где нас встретили две молодые женщины. Они поприветствовали нас дружелюбными улыбками. Я заметил, что у той, что повыше, светлые волосы были заплетены в идеальную косу, спускавшуюся по плечам.

Дейл помахал им, проходя мимо них в сарай.

— Доброе утро, дамы.

— Доброе утро, Дейл, — сказали они в унисон.

— Я — Нейт. — Подойдя, я протянул руку, но они начали смеяться. Невысокая темноволосая девушка застенчиво отвела взгляд.

— Мы знаем, — сказала девушка с косичками. — Вы — доктор.

— Да, скорее, врач.

— Я тоже врач, — сухо перебил мой отец, но девочкам, похоже, было все равно.

Они последовали за нами в сарай, где в одном из стойл мы обнаружили Дейла, который осматривал лошадь.

— Иди сюда, Нейт, и надень одну из этих перчаток. — Он указал на длинную перчатку, торчавшую из его сумки.

Мой отец перегнулся через дверь стойла и наблюдал за представлением.

— Давай, Нейт. Надень перчатку, сынок.

Я зашел в кабинку, взял перчатку в руку и натянул ее до самого плеча. Девочки наблюдали за мной и пытались сдержать смех.

— Что происходит?

— Ну же, Нейт. Ты же не можешь быть таким невежественным, — сказал мой отец.

Дейл повернулся к нему.

— Видишь, каким умным твой сын стал благодаря этому шикарному колледжу?

Я посмотрел на девочек в поисках подсказки. Та, что пониже ростом, смеялась в ладоши, а та, что с косичками, сказала:

— Тебе придется засунуть руку в задницу лошади и вытащить какашки. — Она расхохоталась, и они поспешили прочь.

— Что? Нет, нет. Я не могу. Ты знаешь, сколько стоят эти руки?

— Ну же, Нейт, перестань. С твоей рукой ничего не случится, просто будь с ней поласковее. Ты же не хочешь, чтобы тебя ударили по яйцам. Сомневаюсь, что это приятное чувство, когда такая костлявая рука, как у тебя, находится у нее в заднице. — Мой отец был в полном восторге.

— Почему я должен это делать?

— Потому что мы оба уже делали это.

— Боже милостивый. — Я подошел к лошади сзади и посмотрел на Дейла.

— Погладь ее со всей любовью, вот здесь, по заднице. Дай ей знать, что ты пришел с миром.

— Господи.

— И лошадиная задница.

— Прекрати, папа!

Дейл подошел с большим кувшином для молока, полным прозрачного геля.

— Подожди, сынок. Сначала надо смазать ее.

— Ты, должно быть, шутишь. Вам обоим это все нравится.

— Безусловно, — сказал мой отец.

Дядя Дейл продолжал гладить кобылу по голове, пытаясь успокоить ее.

— Нейт, я делал это миллион раз. У Долли запор. Ей нужна наша помощь. Теперь проберись туда и посмотри, не сможешь ли ты найти причину.

Я замешкался, глядя на задние копыта Долли, когда она замахала хвостом.

— Она, кажется, разозлилась, — сказал я.

— Ей просто очень неудобно. Ты поймешь, как только отрастишь волосы на руках и начнешь эту процедуру.

— Я не знаю, стоит ли мне это делать. Эта лошадь не знает меня.

— Что ты хочешь сделать, пригласить ее на свидание? Ты же врач, малыш. Соберись.

С ничего не выражающим лицом я оглянулся на дверь стойла и самодовольную улыбку моего отца.

— Хватит разговоров, папа.

Я засунул руку в зад бедной Долли и сразу же обнаружил виновника. Один только запах мог бы убить маленькое животное. Давясь, я горсть за горстью вытаскивал... ну... какашки из огромной анальной полости лошади. Примерно через десять минут после начала процедуры, Долли, казалось, расслабилась и почувствовала себя лучше.

— Ты ей нравишься, Нейт, — сказал мой дядя.

С тех пор, как поселился на ранчо, я слишком часто сталкивался с дерьмом, чтобы находить юмор в том, что говорили мой отец или дядя.

— Да. Она милая, — пробормотал я, стягивая с руки отвратительную перчатку. Затем прошел в главную часть амбара к раковине, где попытался отмыть липкость с рук.

Девушка с косичками подошла ко мне.

— Эй, Нейт. Ты действительно хорошо поработал.

— Спасибо. Потребовалось немало мастерства, чтобы вытащить какашки из задницы этой лошади.

— Как долго ты пробудешь в городе? — она не поняла моей шутки.

Я отступил назад и вытер