Шепот о тебе - Кэтрин Коулc

— Жаль, что ты ее потеряла.

Я вздрогнула и резко посмотрела на него:

— Откуда ты знаешь?

Он возился с булочкой бургера:

— Я следил за тем, что происходит, издалека.

Лед горечи и ярости сжал сердце:

— Но даже не позвонил, зная, что ее больше нет?

Холт лучше всех понимал, что она значила для меня. Кроме него, она была моей опорой. Когда она умерла, я не знала, как жить дальше.

Боль мелькнула на его лице:

— Я был на похоронах. Почти подошел к тебе, но вокруг было столько людей… Я не знал, сделает ли мое появление хуже.

Сердце громко ударило.

— Ты был там?

Я вернулась мыслями в тот день. Кладбище под Сиэтлом, где похоронен и мой дед. Серое, пасмурное небо — так уместно. И море людей. Она ведь была безумно любима. Холт легко мог затеряться в толпе.

— Я тоже ее любил. Но больше всего за то, как сильно она любила тебя.

Боль была почти невыносимой. Проще было думать, что он не пришел, потому что не хотел меня. Проще — что он не вспоминал обо мне все эти годы, а не что он был рядом, как призрак, на краю моей жизни.

— Почему? — сорвалось у меня.

Печальная улыбка тронула его губы:

— Не уверен, что ты готова к этому ответу, Сверчок.

21

Холт

Взгляд Нэша скользнул к подстаканнику в центре салона внедорожника.

— Неудивительно, что ты попросил большой. Вид у тебя, мягко говоря, неважный.

Я лишь хмыкнул, хватая стакан и делая длинный глоток:

— Ну, спасибо.

Я и сам знал, что выгляжу так, будто меня прокрутили в микроволновке и вывалили обратно. Даже Рен утром, уходя меня на работу, смотрела с легкой тревогой. Но что еще ожидать, если ночь ты провел в муках — всего в нескольких шагах за стеной от тебя спит человек, который для тебя все. Сон, разумеется, так и не пришел.

Нэш усмехнулся:

— По крайней мере, я тебе врать не стану.

— Уже плюс.

Он плавно вырулил на главную дорогу, по пути почесав Шэдоу под подбородком. Собака довольно задышала, высунув язык.

— Как ты уговорил Малышку Уильямс отдать тебе ее пса?

— Думаю, из нее могла бы выйти хорошая поисково-спасательная собака. Сказал Рен, что попробую начать с ней базовую дрессировку. Поэтому и попросил Лоусона привезти сегодня отца.

Нэш кивнул:

— Чтобы был толк, нужна Мэдди.

— Ты с ней в последнее время говорил?

Пальцы Нэша крепче сжали руль:

— Да, изредка. Все еще в Атланте с этим придурком.

Я прикусил щеку, чтобы не ухмыльнуться:

— Ты ведь любого парня, с которым встречалась Мэдди, считал либо мерзавцем, либо придурком.

— Потому что они ими и были, — буркнул он.

А может, потому что мой брат так и не догадался, что влюблен в свою лучшую подругу.

— Когда ты ее последний раз видел?

— Не помню… Лет пару назад.

Я удивленно приподнял брови:

— Долго же она не приезжает. — Хотя у Мэдди дома было не все гладко, в Сидар-Ридж у нее были крепкие связи и хорошие друзья.

По знакомому признаку — подергивающейся мышце на челюсти — я понял, что разговор ему неприятен:

— Кажется, он держит ее при себе. Занимает мероприятиями для своего благотворительного фонда и прочим.

— Жаль.

Пальцы Нэша побелели на руле:

— Почему все должны все менять? У нас ведь и так все было хорошо, правда?

Я посмотрел на брата:

— Ты скучаешь по ней.

— Скучаю до чертиков. И бесит, что она собралась замуж за какого-то мужика на другом конце страны.

Я уже открыл рот, чтобы встряхнуть его, но вспомнил, как на меня пытались давить из-за Рен — и братья, и родители, и даже мой заместитель в компании. Никто не пробил эту броню, только раздражали. Понял: менять что-то могу только я сам.

Нэш глянул на меня:

— О чем задумался?

— Так… Ты меня кое о чем заставил подумать.

Он вопросительно вскинул бровь, ведя машину в гору.

— Я все испортил, когда уехал. Был уверен, что делаю правильно, но задел очень многих.

Нэш свернул на грунтовку:

— Мы все делаем то, что считаем правильным в тот момент.

— И потом должны исправлять, если промахнулись. Прости, Нэш. Я знаю, что не был лучшим братом все эти годы.

— Да заткнись ты.

Я расхохотался:

— Я вообще-то пытаюсь извиниться.

— Не за что. Ну, не хотел ты возвращаться в место, полное тяжелых воспоминаний. Но дверь у тебя всегда была открыта для меня?

Нэш бывал у меня в Портленде бесчисленное количество раз, иногда просто использовал квартиру как перевалочный пункт.

— Конечно, но…

— И ты всегда брал трубку, когда я звонил?

— Я старался…

— Помнится, ты ответил мне даже тогда, когда был в Афганистане, под обстрелом. Я слышал выстрелы, а ты спрашивал, как у меня дела. — Нэш припарковался и посмотрел прямо на меня. — У тебя очень странное представление о себе.

Я открыл рот, но он поднял ладонь:

— Я не говорю, что ты идеален или никого не обидел. Да, я хотел бы, чтобы ты был дома чаще. Но ты не плохой человек, Холт. У тебя золотое сердце. Настолько золотое, что ты взваливаешь на себя слишком много.

Его слова резанули, но это была та боль, что я готов терпеть.

— Можно теперь говорить?

— Если не собираешься нести чушь.

Я усмехнулся и крепко его обнял:

— Спасибо. Люблю тебя, брат.

Он замер, а потом стукнул меня по спине:

— Знаешь, Грей нас потом за эти слезы замучает.

Я рассмеялся:

— Нельзя давать ей повод.

— Вот именно.

Мы выбрались из машины. Человек двадцать уже стояли вокруг. Команда за эти десять лет выросла, но была такой же разномастной: мужчины и женщины разных возрастов, на вид — кто угодно, но не те, кто способен пройти с рюкзаком десятки километров по горам и вынести человека вниз. И те, в ком сразу чувствовался заядлый любитель дикой природы.

Я открыл заднюю дверь и взял поводок Шэдоу. Она выпрыгнула и принялась обнюхивать все вокруг.

Грей подошла первой, присев, чтобы почесать собаку:

— Где Рен?

— На работе.

Ее глаза округлились:

— И она отпустила Шэдоу с тобой?

— Я вообще-то умею ухаживать за собакой, — пробурчал я.

Грей фыркнула:

— Просто Шэдоу для нее, как ребенок. Ей трудно оставить ее с кем-то.

В груди что-то тихо шевельнулось, почти как надежда.

— Привет, — окликнул меня Джуд, подходя ближе. — Рад, что пришел.

Я обвел взглядом знакомую обстановку и вдохнул горный воздух:

— И я рад.

— Ладно, все собрались, — позвал отец. — Кто сегодня