Флирт на грани фола - Сандра Мэй

Моника ахнула.

– Когда это?!

– Когда ты спала. За неполное служебное соответствие. Всю жизнь мечтал сделать это с удовольствием и без чувства вины.

– А чему это я неполно соответствовала?

– А кто забыл предупредить босса об отлете? Ты проспала, не явилась на работу…

Джош заржал, Моника слегка вздрогнула, потом с подозрением посмотрела на Хью – и вдруг молча обняла его за шею. Джош отсмеялся и заключил:

– Что ж, вот ты и нашел себе преданную няньку, Маленький Змей. Открою тебе страшную тайну: у вас это фамильное. Твою родную прабабку старый Бэгшо с треском уволил из кладовщиц, после чего полдня орал у нее под окном «Салли, я люблю тебя!», пока она не согласилась выйти за него замуж. Две его следующие жены тщетно пытались устроиться на работу в «Бэгшо Индепендент» – в разное, естественно, время, а Алисон полгода врала, что едет к маникюрше, а сама сбегала на концерт – он не разрешил ей работать.

– Попрошу без оскорбительных намеков! У МЕНЯ жена будет только одна – Моника!

– Не сомневаюсь. Такие глазки… Так вот, твой дед женился на албанке, а у них в принципе не принято, чтобы жена при живом муже работала. Твой же отец – и мой друг детства – делал предложение твоей матери восемь раз, но она постоянно писала диссертацию. Тогда он был вынужден применить фамильный метод – наябедничал в ученый совет, что за нее все делают ее студенты.

– Я не знал…

– Он не стремился афишировать этот подвиг, как ты понимаешь. Маме отложили защиту на неопределенный срок, а за это время Даг приложил все усилия, чтобы прелесть науки несколько померкла в ее глазах… Давайте уже поедем, а? Ширли ждет, здесь душно и пахнет керосином…

С этими словами Джош Белью легко и ловко подхватил контейнер с тележки одной рукой, чемодан Моники – другой, стремительно погрузил все в багажник и галантно распахнул перед Моникой заднюю дверь «хаммера».

– Не обращайте внимания на мою болтовню, Шоколадные Глазки. Просто вы мне понравились, вот я и разливаюсь соловьем. Радуюсь за малыша, опять же. Когда мужчине тридцать, мало кто верит, что он до сих пор не может шагу ступить без поддержки и подсказки, а ведь это на самом деле не его вина, а его беда…

Моника неожиданно обиделась за Хью, сердито надувшегося рядом с ней на заднем сиденье.

– Между прочим, Хью вовсе не беспомощный! Он уже три года прекрасно руководит «Бэгшо Индепендент», и его уважают коллеги, а подчиненные…

– Ага, ага, боготворят. Не сомневаюсь в этом.

С этими словами Джош взгромоздился за руль и плавно тронул с места. В зеркальце заднего обзора Моника заметила его ехидный взгляд и нахмурилась. Джош опять захохотал.

– Да не бойтесь вы за него! Придет время – и он себя покажет. Не всем же от природы быть бойцовыми петушками, кто-то должен просто радовать глаз и топтать курочек… кукарекать, на худой конец.

Хью засопел и выпятил челюсть. Сейчас он особенно напоминал обиженного мальчишку, и Монику пронзила прямо-таки материнская жалость. Она молча взяла Хью за руку, и он благодарно стиснул ее пальчики в ответ.

Ну и что, подумала Моника Слай. Пусть он будет слабый и нерешительный, легкомысленный и несобранный. Зато он добрый. Он не любит увольнять людей, но любит аквариумы с яркими рыбками. И он смеется во сне – тихонько, как маленький ребенок.

А собранности и трудолюбия у нее хватит на двоих.

Ширли Белью Монике очень понравилась. Невысокая, худенькая, моложавая и доброжелательная, она сердечно поздоровалась с Моникой, а все еще дувшегося Хью расцеловала в обе щеки.

– Я так рада, что ты приехал, малыш! Знаешь, в какой-то момент день рождения для женщины перестает быть праздником, и тогда особенно важно видеть за столом только близких и любимых. Моника, я очень рада знакомству. Располагайтесь и будьте, как дома. Гости появятся только в пятницу, так что вы успеете выспаться и отдохнуть. У нас здесь тишина, никто вас не потревожит.

– Спасибо, миссис Белью…

– О нет, только не это. Просто Ширли. Миссис Белью тянет на все шестьдесят. Сегодня я уеду на пастбище, но вам и не до прогулок – после Чикаго. Завтра же я в полном вашем распоряжении. Покажу вам Лес, проедемся вдоль реки… Надеюсь, завтра берег подсохнет – у нас вчера была гроза. Отдыхайте.

Им отвели не комнату и не две комнаты, а целое крыло просторного и большого двухэтажного бревенчатого дома под красной черепицей. В этом крыле располагались две смежных просторных спальни, уютная гостиная в индейском стиле, своя ванная комната и даже гардеробная. В гардеробной Моника и Хью повеселились от души, так и этак развешивая свои скудные пожитки, а потом им надоело и они отправились принимать совместный душ.

Это мероприятие оказалось волнующим и возбуждающим, особенно, когда намыленный Хью пытался обнять намыленную Монику, а она хохотала и уворачивалась, стараясь при этом не сойти с места, но в какой-то момент потеряла равновесие, ахнула, схватилась за край ванны…

И замерла в соблазнительной, но излишне напряженной позе. Хью уже вознамерился ухватить ее за наиболее вызывающие части тела, но Моника уже выпрямилась и с ужасом посмотрела на будущего отца своих детей.

– Хью! Мы забыли про Джозефа! Он же сварится в багажнике! Или Джош отнесет его на кухню…

Все дальнейшее происходило настолько стремительно, что осталось навеки загадкой, как это они не разбились насмерть на гладком мраморном полу, залитом мыльной водой и пеной. Едва ополоснувшись, они натянули одежду прямо на голое тело – да, да, опять деловой костюм, вернее, то, что от него осталось – и ринулись вниз.

Джош сидел на открытой веранде, потягивал виски, курил сигару и внимательно рассматривал Джозефа. Джозеф блаженствовал в открытом контейнере, где уже поменяли воду, причем на этот раз она была воистину кристально чистой.

Влажные и перепуганные любовники замерли, с облегчением глядя на открывшуюся картину, а Джош, заметив их, поинтересовался:

– Я надеюсь, вы не планируете съесть этого красавца? Давно не встречал таких великолепных карпов. Они живут до двухсот лет, вы знали об этом?

– Н-нет… И разумеется, мы не собирались его есть! Мы хотим его выпустить в реку. Подальше от людей.

– Что ж, ради этого стоило тащить его в Монтану. Здесь почти нет рыболовов, а гризли предпочитают форель. Завтра и поедем.

Хью неожиданно покачал головой и произнес наигранно небрежно:

– Он и так достаточно настрадался. Мы с Моникой отправимся прямо сейчас. Ну… после обеда.

Джош недоуменно взглянул на него.

– Малыш, во-первых, обед у нас в восемь вечера. Сейчас я собирался предложить вам домашний ржаной хлеб, солонину и сидр. Во-вторых, Моника говорила о безлюдных местах – туда можно добраться только на лошади, и для этого нам нужна Ширли, а она уже умотала на дальние пастбища и вернется только утром. В-третьих, я не гожусь, потому что хлопнул вискаря и лошади меня к себе не подпустят…