Горы любви - Элен Алекс

Стив не слушал отца: правой ногой он пытался залезть в левый ботинок.

– Эта рубашка не подходит к этим брюкам, – сказал Мэл Рэндон Стиву Рэндону, указывая на его брюки и рубашку.

На что Стив Рэндон наконец-то разобрался с обувью и выбежал из комнаты.

– Я вот что хотел сказать, – с расстановкой сказал Мэл Рэндон. Но так как Стива Рэндона в тот момент уже не было в комнате, Мэл Рэндон просто посмотрел на распахнутую дверь. – Я хотел сказать, – обратился Мэл Рэндон к двери, – что сейчас раннее утро, и больница, должно быть, еще закрыта.

Мэл Рэндон докончил свою убедительную речь, и в ответ ему была тишина.

Стив Рэндон к тому времени выбежал на улицу. Он направился было к машине, но потом остановился и пошел в сад.

В саду Стив осторожно срезал несколько больших белых роз. Капли утренней росы осторожно дрожали на их умопомрачительных лепестках. Стив прижался лицом к этим цветам и вдохнул их неповторимый аромат. Все было хорошо, и жизнь, как обычно, только начиналась.

Когда Стив подъехал к больнице, небо немного посветлело, а где-то там на востоке начинала загораться утренняя заря. Стив Рэндон подошел к больничному корпусу и нашел глазами окно палаты Нэнси Рубенс, оно было темно. Стив сел на землю и стал ждать.

Часа через два двери главного входа отворились, и в проеме возник дежурный врач.

– У меня тоже сегодня бессонница, – сказал врач, – так что я вас прекрасно понимаю.

Стив Рэндон слегка улыбнулся. Вряд ли кто понял бы его сейчас.

В больнице Стив накинул на плечи белый халат, подошел к двери палаты Нэнси Рубенс и остановился. За этой дверью было счастье Стива Рэндона, которое он чуть было не потерял.

Стив осторожно открыл дверь палаты. Нэнси уже не спала и даже успела получить первую успокаивающую капельницу.

– Только ничем ее не расстраивайте, – поспешно прошептал за спиной у Стива дежурный врач, на что Стив Рэндон тут же закрыл за собой дверь.

Нэнси Рубенс подняла глаза и увидела Стива Рэндона на пороге палаты.

– Когда ты успела запустить в жизнь столько ненужных и чужих людей? – сказал Стив, кивнув на дверь, которую он закрыл.

Увидев Стива Рэндона на пороге палаты, Нэнси не выразила по этому поводу никаких чувств. Просто с некоторого момента ее организм решил больше никак не реагировать на какие-либо внешние проявления действительности. Пусть эти проявления были столь многозначительны, как появление самого Стива Рэндона на пороге больничной палаты.

А потому Нэнси немного помолчала, а потом ответила:

– Пусть делают, что хотят.

Стив улыбнулся.

– Так не пойдет, – сказал он.

– Мне все равно.

Стив подошел к ее кровати.

– Так тоже не пойдет, – мягко сказал он.

– А как пойдет?

– Ты просто устала. Я понимаю, ты очень устала. Но я не собираюсь усложнять твою жизнь. Я хочу только одного, хочу помочь тебе. И уверен, что справлюсь с этим. Я хочу, чтобы тебя опять стали радовать лучи солнца, дыхание ветра, безбрежность ночи и утренняя роса на цветах. Я не могу позволить тебе сидеть тут в четырех стенах и всего подряд бояться.

Нэнси ничего не ответила ему. Тогда Стив подвинул стул к кровати Нэнси и сел на него. Большие розы, которые он принес с собой, Стив положил себе на колени.

– Бог мой, что это? – сказал Стив, глядя на безжизненную руку Нэнси, в которую была воткнута игла от капельницы.

Он осторожно взял руку Нэнси и вытащил иглу.

– Что ты делаешь? – испуганно вскрикнула Нэнси.

Стив согнул ее руку в локте, чтобы остановить кровь, но в следующее мгновение Нэнси выдернула руку из рук Стива и отодвинулась от него подальше в глубь кровати.

– Может, я хочу, чтобы все было так, как есть, – сказала Нэнси.

– Вряд ли, – сказал Стив, – тем более что ты себе больше не принадлежишь.

Нэнси Рубенс очень удивилась.

– А кому я теперь принадлежу? – сказала она.

– Мне, – ответил Стив.

Нэнси вспыхнула.

– Я слишком поздно понял, что мне нужна только ты, но теперь, когда я это понял, будь уверена, ты от меня так просто не отделаешься.

Нэнси опустила глаза и ничего ему не ответила. Слишком долго она этого когда-то ждала.

Стив Рэндон тоже несколько мгновений молчал. А потом он протянул Нэнси руку и сказал:

– Ну давай, вставай.

Нэнси было некуда деться. Она растерянно огляделась по сторонам, а потом посмотрела на Стива. Взгляд Стива был мягок и настойчив. Тогда Нэнси, немного подумав, неуверенно протянула Стиву свою руку. Он помог ей подняться и сесть на кровати.

– Ну, – сказал Стив, – а теперь – привет.

И он улыбнулся Нэнси, а Нэнси, помедлив, тоже осторожно улыбнулась ему.

– Привет, – сказала Нэнси.

– Это тебе, – сказал Стив и протянул Нэнси огромные розы, которые он принес с собой.

– Я боюсь уколоться.

– Я это учел и, пока сидел на улице, оборвал на них все колючие шипы.

Нэнси осторожно взяла розы. Она вдохнула их аромат, а потом прижала к себе и облегченно вздохнула. И Стив Рэндон почувствовал, что сердце этой девушки наконец-то стало потихоньку оттаивать, как после долгой и тяжелой зимы.

– Я обещаю, – сказал Стив, – что тебя больше не коснется ни одна беда на свете.

– Ну да, – недоверчиво сказала Нэнси, – разве это зависит от тебя?

– Да, теперь все будет зависеть от меня.

– Думаешь, ты справишься?

– Я уверен в этом.

Нэнси улыбнулась.

– Но мне будет нужна твоя помощь, – сказал Стив Рэндон, – ты поможешь мне?

Нэнси подумала, а потом слегка кивнула головой.

– Да? – переспросил Стив.

И Нэнси кивнула более уверенно.

– Тогда пошли, – сказал Стив Рэндон.

Он встал со стула.

– Куда? – испугалась Нэнси.

– Куда угодно, на край света, на берег океана. Ведь теперь все будет только в наших руках, мы и так потеряли слишком много времени.

Стив опять протянул Нэнси руку, и Нэнси тоже протянула ему свою, ее небольшая ладонь потерялась в его надежной и сильной руке. Стив сжал ее руку, Нэнси Рубенс наконец-то доверилась ему, ее сердце понемногу отходило от холода навалившихся невзгод. Ну а с будущей жизнью они как-нибудь вдвоем теперь разберутся.

Стив Рэндон помог Нэнси встать с кровати, она была еще слишком слаба, но свободной рукой она крепко прижимала к себе цветы, которые он подарил. У Нэнси кружилась голова, это было заметно, ведь слишком серьезны были ее намерения забыть о жизни за окном с тех самых пор, как ее положили в больницу.