Страсти у вулкана - Элен Алекс

— А теперь ты меня о чем-нибудь спроси, — сказала Даниэль.

— Ну, — доктор Олсен подумал, — а ты почему пришла ко мне в больницу?

— Нога болела, — сказала Даниэль.

Они рассмеялись.

Доктор Олсен опять слегка наклонился к ней. Даниэль потянулась к нему, и тут он уже отпустил себя. Он припал к ее губам, мягко и нежно, властно и сильно.

Даниэль осторожно и нежно-нежно со стоном обняла ладонями его голову. Она вдыхала его запах, и ей нравился его запах, с легкой смесью горного воздуха, сосен в каплях ночного тумана и теплой лесной травы.

Легкий ветер трепал их волосы. Они были одни-единственные во всем мире на этой вершине. И им не было никакого дела до всех остальных людей.

Доктор Олсен лег рядом с Даниэль под одеяло, она не могла вымолвить ни слова. Да и зачем было разговаривать? Есть ведь и другая сторона жизни, помимо всех этих разговоров.

Он осторожно стал расстегивать ее блузку. Даниэль наблюдала за его руками в темноте.

Он наклонился и осторожно поцеловал ее в шею. Даниэль хотелось плакать от неизведанных чувств, от того, что в ее жизни появился этот человек, и от того, что за ними сейчас наблюдали ночные звезды.

— К черту эти пуговицы, — сказал он и снял с Даниэль блузку через голову.

— Ну вот, я же теперь замерзну, — дрожащими губами сказала Даниэль.

— Погоди, я тебе сейчас дам свой шарф.

Они опять рассмеялись. Но он уже властно взял Даниэль в свои руки и прижался к ней своим телом.

Утром народ ходил посмотреть на молодую девушку и мужчину средних лет, которые заснули на расстеленном одеяле прямо на поляне, а не в палатках. И народу это было немного удивительно.

Девушка была заботливо укрыта еще одним одеялом, а мужчина крепко держал в своей руке ее руку.

Даниэль проснулась первая. Она хотела потихоньку высвободить руку из ладони доктора Олсена, но побоялась разбудить его. И поэтому когда чуть позже доктор Олсен тоже проснулся, он все еще держал в своей руке ее теплую ладонь.

Он отпустил ее руку и сказал:

— Привет.

Даниэль улыбнулась.

— Привет. Кажется, мы вчера заснули в конце нашей беседы?

Доктор Олсен тоже улыбнулся.

— Это было только началом большого разговора, — сказал он.

Даниэль внимательно посмотрела на доктора Олсена.

— Все. Может. Быть.

А потом он наклонился, приподнял пальцем ее подбородок и поцеловал Даниэль в губы. Это было так просто и естественно, как будто они вот уже много лет целовались по утрам. Даниэль внимательно смотрела ему в глаза. Доктор Олсен улыбнулся и подмигнул ей.

Огромное золотое солнце затопило собой мир вокруг. Горы были окутаны невесомым туманом, и этот туман от тепла солнечных лучей потихоньку поднимался в небо.

— А сейчас нам надо осторожно одеть тебя, — сказал доктор Олсен, — желательно это сделать под одеялом, а то слишком много зрителей.

Даниэль рассмеялась и стала одеваться под одеялом. Доктор Олсен тем временем приготовил ей чай.

Даниэль было весело и спокойно.

— Тебе хорошо? — спросил доктор Олсен.

— Мне впервые за много лет так спокойно и хорошо, — сказала Даниэль.

— Ну конечно, я же врач, — сказал доктор Олсен, — со мной всем спокойно.

— Ах, как же я забыла, что ты врач, — улыбнулась Даниэль.

— Так что, если что, обращайся.

— Возьмешь в постоянные пациенты?

— Не знаю как в пациенты — в друзья возьму. — Доктор Олсен был серьезен.

— Только в друзья? — спросила Даниэль.

— Все. Может. Быть, — улыбнулся он.

А солнце уже затопило всю поляну, и с цветов и травы испарялись капельки росы.

На обратном пути доктор Олсен загрузил вещи в автобус и сел рядом с Даниэль.

— Мы все посмотрели, что собирались посмотреть? — спросил доктор Олсен.

— О да. Мы посмотрели даже больше, чем нужно.

Он остановил на Даниэль долгий и пронзительный взгляд.

— Полностью согласен, — сказал он.

В автобусе она положила голову ему на плечо. Доктор Олсен слегка обнял ее за плечи.

— Все хорошо? — спросил он.

Даниэль кивнула.

Большую часть обратной дороги ехали молча. Чувство легкой, невесомой грусти наполняло весь автобус, а огромные деревья, прощаясь, заглядывали в окна.

В городе жизнь обрастет совсем другим смыслом. И этот смысл опять будет казаться людям единственно верным и сокровенным.

Иногда он брал ее лицо в ладонь, поворачивал к себе и мягко целовал в губы. Даниэль закрывала глаза и пускала все на самотек.

— У тебя удивительный запах, — тихо сказал он.

— Какой? — спросила Даниэль.

— Сейчас подумаю. — Он прижался лицом к ее волосам. — Запах с легкой смесью горного воздуха, сосен в каплях ночного тумана и теплой лесной травы.

— Но это же твой запах, — сказала Даниэль.

— Правда? — улыбнулся он.

Когда автобус приехал в город, доктор Олсен взял руку Даниэль в свою руку. Он посмотрел по сторонам, а потом — в глаза Даниэль.

— Я завтра уезжаю, — сказал он, — рано-рано утром.

И замолчал. Она смотрела ему в глаза, он был очень серьезен.

— И увожу с собой свою бабушку, — сказал доктор Олсен. — И зову тебя с собой.

Даниэль хотела что-то сказать, но он приложил палец к ее губам.

— Молчи, сейчас ничего не отвечай. У тебя есть целая ночь, чтобы принять решение.

А потом он наклонился и жарко поцеловал ее в губы.

Доктор Олсен отпустил руку Даниэль. Он слегка кивнул ей, а потом взвалил на плечи свой большой рюкзак, развернулся и ушел.

Даниэль еще долго смотрела ему вслед. И совершенно ничего не понимала.

Но у нее впереди была целая ночь.

— Только не ошибись, — сказала самой себе Даниэль.

И, только не волнуйтесь, но на следующий день после полудня по городу уже ходила трагическая Люси Надсен и упавшим голосом рассказывала всем о том, что рано утром из города навсегда уехал доктор Олсен. И увез Гельхиадиху.

И зачем-то прихватил с собой нашу Даниэль.

И Марк Роснан опять остался один.

Но мир каждый день все так же просыпался за его окном. И солнце вставало из-за темных гор и покрывало все золотистым светом. И величественные деревья все так же раскуривали по утрам свои большие трубки.

И однажды Марк Роснан написал очередной роман.