Карма - Тата Алатова

На Катю посмотрели все так, будто она начала плясать канкан на столе.

— Когда… — Кире не хватило воздуха и, отдышавшись, она попробовала снова: — когда это случилось?

Она сегодня прямо как производственный календарь.

— Шестого января, — вместо Жданова ответила Катя. — Мы решили не афишировать это событие, чтобы… никого не нервировать. В конце концов, это наше личное с Андреем дело. И никого оно не касается.

— А я была в Лондоне и верила, что все у нас еще наладится, — безжизненно произнесла Кира. Она встала, покачнулась, и Милко подхватил её.

— Я позабочусь о ней, — пообещал он встревоженной Маргарите. — Вы тут… продолжайте. Семейные мелодрамы — не мой жанр.

— Это не мелодрама, это фарс! — Воропаев вскочил вслед за ней. — Я все равно продам эти акции, но не вам! Не вам! Я подам на вас в суд за экономические махинации! Вы у меня окажетесь за решеткой! Все будете за решеткой!

Вслед за ним как-то незаметно бочком испарился Урядов. Малиновский пометался взглядом между дверью и Ждановыми, но любопытство победило, и он остался в кресле, пытаясь прикинуться фикусом.

Отец без всякого интереса полистал финансовые отчеты, волшебным образом отредактированные Катериной. Плачевное состояние компании было там сильно смягчено, и долг Зималетто перед Никамодой не выглядел таким душераздирающим. Также как и счета обеих компаний.

— А другого выхода не было? — раздраженно спросил он, отбрасывая папку.

— Например? — кротко спросил его Жданов.

— Андрей, это какая-то сверхъестественная глупость!

— Глупость во имя любви, — быстро ввернул Малиновский.

— Вы действительно женаты? — мама в документы даже не пыталась смотреть. — Из-за компании? Андрюша, ты женился по расчету?

— Марго, — попытался успокоить её отец.

— Я женился потому, что женился, — сказал Жданов и улыбнулся. — Мам, всё хорошо. Отлично даже.

— Как может быть всё отлично… Какой-то тайный брак, какая-то фальсификация… Где вы живете?

— У меня, — быстро ответил Жданов, — конечно, у меня. Где нам еще жить?

Малиновский снова закашлялся.

— Как вы могли так поступить с Кирой? Бедная девочка… Это жестоко, жестоко!

Катя встала и принялась осторожно собирать папки.

— Я могу идти?

— Сядьте, — велела мама.

— Пожалуйста, — поправил её отец.

— Перестаньте, — Жданов вскочил и, приобняв Катю, поцеловал её в висок. — Иди, любимая, я тут сам разберусь.

Она прижалась к нему на крохотное мгновение, ища поддержки и утешения. Кивнула.

Малиновский, поняв, что деваться ему некуда, поминутно оглядываясь поплелся за ней.

— Ромка, — окликнул его Жданов, — не доставай мне Катерину расспросами и комментариями.

Малиновский закатил глаза.

— Пойду соберу то, что осталось от Вики.

Когда Жданов добрался до Кати, она безучастно сидела в своей каморке, включая и выключая свет настольной лампы.

— Ура? — спросила она уныло. — Мы всех победили?

— Как сказать. Мой отец собрался звонить завтра вашему.

— Этого я и боялась.

Катя помедлила, прежде, чем включить свет снова.

— И что теперь будет? — спросила она из темноты.

По их расчетам, негодующие Павел и Маргарита должны были просто улететь в Лондон, и всё продолжалось бы по-старому до того дня, пока Катя не получила бы свой развод.

Знакомство родителей друг с другом не предполагалось.

Уж слишком в разных мирах жили Ждановы и Пушкаревы.

Какая дремучая наивность.

Жданов наклонился и включил лампу. Присел перед Катей на корточки.

— Есть два варианта. Первый: мы отправляем ваших родителей в какой-нибудь санаторий.

— Они не поедут.

— А моим мы скажем, что поедут. Уехали уже даже. Нет их в Москве.

— А второй?

— Мы во всем признаемся вашим родителям… Ну любовь, порыв страсти, внезапный брак. Собираем чемодан, и ты переезжаешь ко мне.

— Вы.

— Мы?

— Мы будем бежать до самой Монголии, где нас встретят танки. Это всё никуда не годится, Андрей Павлович.

— Мы скажем, что вы беременны. Тогда ваш отец…

— Оторвет вам голову. И все мои проблемы сразу решатся.

— Мы сами уедем в санаторий, а к тому времени, как вернемся, ваш папа уже…

— Все еще будет на танке.

— Ну что вы со мной всё время спорите, — рассердился Жданов.

— Вы уже выбрали себе фотографию? — спросила Катя.

— На свадебное фото? — оживился он.

— На надгробный памятник.

Жданов засмеялся, встал, вытащил Катю из её кресла и сел в него сам. А Катерину усадил себе на колени. Она пискнула, но он сказал строго:

— Да не съем же я вас!

— Что вы сказали своим родителям?

— Что я молчал о своей свадьбе, чтобы не травмировать Киру. Она близкий для меня человек. Но… моя любовь к вам была столь велика, что и тянуть с браком я не мог. А то бы вы ушли к Малиновскому.

— Врете!

— Так и сказал!

Она улыбнулась неуверенно.

— Андрей, — дверь распахнулась и вошла мама. Вспыхнула.

Катя вскочила.

— Мы с отцом уезжаем в отель, — сухо сказала мама. — Нам надо обдумать произошедшее. Это какой-то сумасшедший дом!

Она смотрела на Катю внимательно и изучающе.

— Я провожу вас, — Жданов чмокнул Катю в нос, — дождись меня. Поедем домой вместе.

— Послушайте, — Катя встретила его в дверях. Схватила за пиджак и втащила внутрь. — Я всё придумала.

— Правда?

— Завтра мы скажем вашим родителям, что вы мне изменили, и я от вас ухожу.

— Ничего подобного.

— Мы отложим развод до окончания процесса Никамоды против Зималетто, но наши отношения закончены.

— Ни за что на свете.

— Поэтому нашим родителям нет никакой причины знакомиться друг с другом.

— Никогда в жизни.

— Вы меня не слушаете, — воскликнула Катя.

— И не буду. Что это за фантазии, Катенька? С какой стати мне изменять вам?

— Это очень правдоподобно.

Жданов едва не выругался.

А чего ты хотел?

В твою неверность даже твои собственные родители легко поверят.

— Одевайтесь, мы едем к вашим родителям.

— Послушайте же, — Катя преградила ему дорогу. — Надо просто отвлечь в ближайшие дни ваших родителей от моих.

— Как?

— Давайте положим вас в больницу.

— Психиатрическую?

— Соматическую.

— Кать, ну тогда мои родители вообще никогда из Москвы не улетят.

— Мы скажем им, что мои родители не знают о нашей свадьбе, потому что считают вас неподходящей партией и думают, что я замужем за Зорькиным!

— Перестаньте выдумывать себе неподходящих кавалеров.

Жданов поднял Катю, чтобы переставить в сторону, но как-то завис в этом состоянии. Смотрел на неё снизу вверх, любуясь на сердитые линии губ.

Она терпеливо болталась в воздухе, слишком озабоченная, чтобы обращать внимания на всю эту эквилибристику.

Дверь снова распахнулась. Кира.

Почему сегодня все врываются без стука?

Он поставил Катерину на пол.

— Да, Кирюш? — спросил как можно мягче.

— Я хотела поговорить… но не могу. Не могу в это