Контракт с монстром - Анастасия Ригерман

— Я так и понял, — устало улыбнулся Тимур, еще больше вгоняя меня в краску. — Он вернулся, но ненадолго, и уже уехал.

— Куда? — во мне снова защемило тревогой. — Опять в клане ЧП? Надеюсь, никто не погиб?

— Все живы. — Тим провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него усталость. — Но если бы мы не подоспели… — В его голосе прозвучало что-то зловещее. — Макс уверен, что аномалия — дело рук Белых Стражей.

От этих слов по спине пробежали мурашки. Белые Стражи. Их упоминание всякий раз звучало как проклятие.

— И что теперь?

— Он поехал на встречу.

— С кем?!

Тимур посмотрел на меня тяжелым взглядом, и в его глазах мелькнуло предостережение.

— С Кровавым Клинком.

Меня будто ледяной водой окатило. Это прозвище я слышала среди оборотней, но будто чего-то опасаясь, никто не произносил его громко.

— С… Борисом Ратниковым?

Тимур кивнул.

— Когда он уехал?

— Минут пятнадцать назад.

— Один? — голос предательски дрогнул.

Тимур сжал челюсть.

— Нет, конечно. С Назаром и охраной.

Меня охватило странное чувство — страх и злость, сплетенные в один тугой узел. Все мои проблемы с Савелием как-то разом отошли на задний план и стали казаться незначительными.

— А если это ловушка? — в голосе прорвалось отчаяние. В голове уже крутилась одна-единственная мысль:

Макс, ты должен вернуться живым.

Заметив мое напряжение, Тимур шагнул ближе, и мягко коснулся ладонью моего плеча. Легкое, будто случайное прикосновение, но в нем была такая уверенность, что я невольно расслабилась.

— Не переживай так. Наш Альфа справится, ему не впервой, — сказал он мягко, и в его голосе звучала непоколебимая вера. — Что у тебя там за срочное дело. Может, и я смогу помочь?

Я колебалась. Говорить ли? Доверять ли ему? Но альтернатива — ждать, пока Макс вернется, когда неизвестно, что наговорит ему Савелий — была еще страшнее.

— Хорошо, — наконец кивнула я. — Только… это не самая приятная история.

— Попробуй меня удивить, — он усмехнулся, но в глазах уже появилась тень настороженности.

Мы прошли в его кабинет — небольшое, но уютное помещение, заставленное мониторами, компьютерами и странными приборами, назначение которых я не всегда понимала. Тимур прикрыл дверь и жестом пригласил меня сесть.

Я не села.

Стоя посреди комнаты, я собралась с духом и начала рассказывать. Слова выходили прерывисто, с паузами, будто я боялась, что они обожгут мне язык.

— Вчера вечером, когда я осталась одна в доме, то уснула в библиотеке… А Савелий…

Я замолчала, чувствуя, как жар поднимается к лицу.

— Он приставал ко мне, — наконец выдохнула я. — Он был пьян, говорил много странных вещей… Сперва пытался силой меня поцеловать… А потом… Если бы не Лина…

Мой голос дрогнул, и я резко оборвала мой рассказ. Договаривать не было нужды — Тимур и так все понял. Он замер, и в ту же секунду изменился. Его лицо, обычно такое открытое и доброжелательное, стало каменным. Мышцы напряглись, желваки резко выступили под кожей. Пальцы, лежавшие на краю стола, впились в дерево так, что суставы побелели.

— Сава заигрался, — со злостью прорычал молодой оборотень, и в его голосе впервые зазвучала неконтролируемая злоба.

Я невольно отступила на шаг.

Тимур заметил это, резко выдохнул и разжал руки. Но напряжение в нем не ушло — оно просто спряталось глубже, за маской самообладания.

— Только он уже не тот несчастный инвалид, нуждающийся в помощи, — продолжил парень, и каждое слово падало, как камень. — А вполне здоровый мужик. И в этот раз без наказания не останется, будь он хоть трижды братом Альфы.

Меня бросило в холод.

— Что за наказание? — спросила я осторожно.

Тимур посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то древнее, дикое.

— По правилам стаи… — начал он, но внезапно замолчал, словно передумал говорить. Затем медленно покачал головой. — Неважно.

Но по тому, как сжались его кулаки, я поняла — наказание за изнасилование, которого, к счастью, не случилось, было бы жестоким. И, к своему ужасу, почувствовала облегчение.

Я уже развернулась к двери, готовая скрыться в коридоре, когда за спиной прозвучал его голос:

— Ты сказала, он говорил странные вещи.

Тимур стоял у стола, слегка наклонив голову. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь полузакрытые жалюзи, золотистой полосой лег на его скулу, высветив резкую линию сжатой челюсти. Он прищурился, и в этом взгляде внезапно проступила хладнокровная расчетливость, которой я раньше в нем не замечала.

— Не поделишься, какие конкретно?

Я замерла, ощущая, как по спине пробежал холодок. Зачем ему эти детали?

— Дословно не помню, — ответила я, невольно сжимая пальцы на дверной ручке. — Да и Сава был пьян. Он говорил что-то про одиночество из-за того, что не может оборачиваться...

Голос предательски дрогнул на последнем слове. Перед глазами снова встал тот момент: запах алкоголя, горящие странным блеском глаза, пальцы, впивающиеся в мое запястье...

— А потом... стал вести себя так, словно мы давно и очень близко знакомы.

Тимур не шевельнулся, но его зрачки резко сузились.

— Пока не спохватился, — продолжала я, глотая ком в горле, — и не признал, что я не та... а другая, что лишь притворяюсь недотрогой.

Последние слова вырвались шепотом. Я резко отвела взгляд, но было поздно — предательские слезы уже застилали глаза.

Тишина в кабинете стала густой, тяжелой. Тимур резко развернулся к столу и начал рыться в ящике, выдвигая его с такой силой, что древесина скрипнула под напором.

— Я, пожалуй, пойду на кухню, — хмыкнула я носом. — Позавтракаю с Линой и Евдокией. А ты... случайно не голоден?

Моя попытка перевести разговор прозвучала неестественно, почти фальшиво.

Тимур на секунду замер, затем обернулся. В руках он сжимал какой-то небольшой прибор, неизвестного назначения, но его взгляд был далек — будто он видел сквозь меня что-то другое.

— Я к вам присоединюсь, но чуть позже, — произнес Тим рассеянно. — Сначала сделаю одно дело. И еще, аккуратнее с Савой. Раньше я бы такого никогда не сказал, но в последнее время он сам не свой. Будь осторожна.

Я не стала спрашивать, что это за «дело». Лишь кивнула и быстро вышла, оставив его одного — с холодной яростью во взгляде, и тем, что он так и не сказал мне вслух.

Но когда дверь за мной закрылась, я услышала, как что-то тяжелое с грохотом падает на пол. И поняла — Савелию не поздоровится. Даже если Макс его простит.

* * *

Кухня встретила