Доченька - Мари-Бернадетт Дюпюи

Жак взялся было за ремень, но сын рассмеялся ему в лицо, заявив, что, если ему будет что-то не по нраву, он подастся в солдаты. Семья переживала нелегкие дни.

Да и Мари задержалась в Бриве, и это немного беспокоило славную женщину.

— Еще надумают оставить ее у себя, знаю я этих горожан! — бормотала она себе под нос, помешивая молоко.

Кто-то дважды стукнул в дверь. Не дожидаясь ответа, гость вошел. Нанетт подняла голову и увидела Мари в красивом и теплом меховом манто. Под ним у девушки было богатое шелковое платье.

— Нан, дорогая! Мы с папой только что приехали! И я решила, что нужно заглянуть к вам. У меня прекрасная новость!

Следом за девушкой в дом фермеров вошли мсье Кюзенак и хорошо одетая девочка лет двенадцати, с огромным удивлением смотревшая по сторонам.

— Муссюр! — воскликнула Нанетт и принялась вытирать руки. — Если бы я только знала, что вы придете! А у меня пирог не готов…

Мари сняла манто, сдернула с гвоздя свой старенький фартук (Нанетт из суеверия оставила его на прежнем месте) и принялась ей помогать. Через пару минут стол был чистым, а пирог сидел в печи.

— А теперь, Нанетт, присядь, отдохни. Мне так много надо тебе рассказать! — сказала Мари с улыбкой. — Мы были в Тюле. Представь, там я познакомилась с мадам Жанной Десмонд, директрисой Эколь Нормаль. Она задавала мне разные вопросы, потом устроила что-то вроде небольшого экзамена с диктантом и задачами по арифметике. Мадам Десмонд — кузина матери-настоятельницы из Обазина. Она сказала, что, если я как вольный слушатель сдам экзамены и получу свидетельство об окончании средней школы, а потом смогу поступить в Эколь Нормаль, она посодействует тому, чтобы для меня сделали исключение, и тогда этой же осенью я начну посещать занятия! Мадам — замечательная женщина! Она даже пообещала, что поможет мне восполнить пробелы в знаниях, если я все-таки поступлю в ее институт. У меня появился шанс стать учительницей, представь себе! Ах, я так счастлива, мне так хотелось поскорее тебе все рассказать!

Мари проговорила все это на одном дыхании. Нанетт с ошеломленным видом «переваривала» новости, что не мешало ей с интересом поглядывать на незнакомую девочку, неловко жавшуюся у печки.

— Я очень за тебя рада, моя крошка! Так значит, скоро ты уедешь в Коррез, будешь жить далеко от дома?

Мари обняла Нанетт за плечи.

— Самое раннее — в октябре, моя дорогая Нан! Это значит, что у нас еще полно времени! Но мне придется упорно учиться. Мадам Десмонд одолжила мне целую стопку книг. А сейчас я хочу познакомить тебя с Леони!

Леони, щечки которой порозовели от волнения, кивнула. Жан Кюзенак решил, что пришло время объяснений:

— Леони двенадцать. Это подружка Мари по приюту и ее подопечная. Раз уж Мари решила поступать в Эколь Нормаль, ей придется много времени проводить за книгами. Один бывший преподаватель из Шабанэ (он теперь не у дел) будет приезжать и помогать ей наверстывать упущенное. Мы сделаем все, чтобы она получила свидетельство о среднем образовании и поступила в институт. Кроме того, преподаватель будет заниматься с ней литературой, алгеброй и геометрией. Вы, Нанетт, не сможете в одиночку содержать в порядке два дома. Поэтому я подумал, что было бы неплохо взять Мари помощницу. К тому же Леони очень расстроилась, узнав, что ее старшая подруга снова уезжает. Девочка будет жить с нами.

Мари взяла Леони за руку. Говоря тихим, успокаивающим тоном, она показала девочке печь, ружье Жака, с которым он вскоре будет ходить на охоту, лестницу, ведущую на чердак, чан, в котором Нанетт месит тесто, низкую скамеечку…

— Смотри, Леони, по вечерам я обычно садилась вот тут, поближе к огню, а Нан рассказывала мне разные истории. Завтра мы придем сюда снова, и я покажу тебе коров, овец и моих курочек!

Леони молча кивала и все крепче прижималась к Мари. Девочке казалось, что ей все это снится — то, что она уехала из приюта, что отец Мари купил ей новую одежду, что они все вместе сели на поезд, а потом ехали в большом экипаже, запряженном парой лошадей! Теперь она воочию видела доброе лицо Нанетт, о которой Мари много рассказывала по пути, и собаку по кличке Пато, и столько всего интересного…

У Леони от радости замирало сердце. Выходит, чудеса и правда случаются! Мари вернулась и забрала ее с собой, именно ее, Леони Делапорт[20]. Эту фамилию девочке дали потому, что мать оставила ее на чужом крыльце.

А еще Мари рассказывала ей о Большом доме — «Бори», о конюшне и о библиотеке. Леони повторяла про себя магические слова «большой дом», и они звучали для нее, словно таинственная песня…

— Нанетт, Пьер не дома? — уже стоя на пороге, спросила Мари.

— Ох, этот парень совсем от рук отбился, это я, его мать, тебе говорю! Мари, скажи ему, чтоб одумался, иначе отец ему ребра переломает!

Жан Кюзенак нахмурился. Капризы и постоянные вспышки гнева «этого молодого шалопая» были ему не по нраву.

— Нанетт, когда Пьер вернется, скажи ему, что завтра к девяти я жду его в «Бори», — сказал он недовольным тоном. — Хочу с ним поговорить. Я полагаю, что юноша, которому посчастливилось завоевать любовь такой девушки, как Мари, должен перестать повесничать и взяться за ум! Ты знаешь, что я дал свое согласие на обручение и на брак. Пусть одумается, или я заберу свое слово назад!

Июль 1914 года

— Только представь, Леони, в октябре я получу свою первую работу! Думаю, для меня найдется место в Бриве или в Тюле. Конечно, мне бы больше хотелось работать поближе к дому, чтобы чаще видеть папу, но нельзя желать невозможного!

Мари расставляла букеты красных роз в вазы в гостиной. Леони, которая превратилась теперь в симпатичную четырнадцатилетнюю девушку, сидела у распахнутого настежь окна, выходившего в залитый солнечным светом сад.

— Я так рада! — с энтузиазмом отозвалась она. — Ученики будут обожать тебя, Мари!

— Надеюсь, что так, Леони. А пока давай поедим белых грибов, которые принес Пьер!

Жан Кюзенак вошел в комнату в тот момент, когда девушки собрались уходить. Глядя на них, привычно держащихся за руки, он вздохнул с облегчением. Два года назад именно он принял решение забрать Леони в Прессиньяк. Причина была проста: он хотел, чтобы у дочери появилась подруга и помощница, к тому же было очевидно, что Мари очень привязана к этому ребенку.

Он навсегда запомнил выражение огромного счастья на личике Леони, когда они на обратном пути из Тюля вернулись в приют, чтобы забрать ее.

К тому же, частенько думалось ему, этот поступок — прекрасный способ искупить ошибки прошлого.

В «Бори» Леони расцвела, как хрупкий цветок расцветает на плодородной земле под рукой заботливого хозяина, и удивительно похорошела.

Мари устроила подругу в маленькой гостевой спальне. Леони не покладая рук хлопотала по хозяйству, трудилась в кухне, но никогда не чувствовала себя прислугой.