Газетный роман - Нэнси Уоррен

— Миллион баксов за пару старых тетрадок? — вытаращил глаза Макартур.

— Я могу посмотреть? — взволнованно спросил очкарик.

Мисс Стайн подошла к нему и раскрыла тетрадь, все пододвинулись ближе.

— Господи, вы только взгляните, орленок ловит рыбу.

— А какое у этого оперение! — воскликнул кто-то еще.

Очкарик посмотрел на Тесс:

— Мы можем их продать?

— Это зависит от решения членов организации. Но если вы продадите журналы, вы сможете купить землю, которую Баттерворт хотел сохранить для птиц.

Очкарик кивнул, размышляя.

— А мы можем их опубликовать?

— Хорошая идея, — согласилась Тесс. — А оригиналы продать.

— Прежде чем вы будете строить радужные планы, не забудьте, что земля принадлежит мне, — перебил Кэдман. — И она не продается.

— Но… — перебил Макартур.

— Ты подписал контракт, Нат.

— А если тебе не удастся изменить статус земли? Сколько она будет стоить тогда? — улыбнулся Майк, кладя перед ним лист бумаги.

Кэдман прочитал первую страницу статьи Майка и фыркнул:

— «Звезда» никогда не напечатает этого, ты уже уволен.

— Может, «Звезда» и не напечатает, — вставил Уолт Эллиот, — но «Стандарт» напечатает. Мэр никогда не пойдет на изменение статуса участка после того, как публика прочитает это. Сколько тогда будет стоить участок?

— Погоди, Уолт, ты не можешь быть заодно с этими травоедами! Как же мои отель и казино? Они принесут деньги, создадут рабочие места.

— Есть много свободной земли рядом со старым вокзалом. Я знаю владельца, мы можем навести справки.

— Но там нет реки.

Уолт Эллиот взял лист и прочитал.

— Здорово написано, — сказал, изображая удивление. — Боюсь, Тай, такая статья, как эта, может стать событием национального масштаба. Американцы неравнодушны к орлам. Неужели ты хочешь быть тем парнем, что разрушил их жилища?

— Я звонил в «60 минут», — вставил Майк, — они заинтересовались.

— Послушай, Тай, — начал Нат Макартур, доставая платок и вытирая пот со лба, — может, мы пересмотрим сделку? Мой предок хотел, чтобы эта земля оставалась заповедником. А мне… мне еще жить в этом штате. Я не хочу, чтобы меня показали по телевизору в «60 минутах».

— Знаете, что интересно, — протянул отец, не обращая внимания на яростный взгляд Кэдмана, — я звонил в «Сегодня», они тоже заинтересовались. Хотя нет, воодушевились.

Повисла пауза. Наконец, Кэдман поставил на стол кожаный кейс, достал папку с документами и, взяв един лист с печатями, взглянул на Майка.

Потом порвал лист пополам и бросил на стол. Захлопнув кейс, Кэдман встал и вышел из кабинета. Уолт Эллиот поднял половинки и изучил их.

— Это?.. — выдохнула Тесс.

Отец кивнул:

— Договор о продаже.

Тесс улыбнулась отцу и членам «Лысого и красивого», которые внимательно изучали журнал. Они еще не знали, что целая кипа точно таких же тетрадей лежит у них в чулане. Тесс перевела взгляд на Майка, и сердце у нее бешено забилось. Она часто называла его неандертальцем, но этому неандертальцу не придется тащить ее силой в пещеру, ему достаточно только посмотреть на нее так, как сейчас.

Тесс сглотнула.

— Ты нас извинишь, папа? Нам надо закончить статью.

Едва они оказались в холле, Майк прижал ее к стене и страстно поцеловал. Тесс застонала, отвечая на поцелуй.

— Ты держалась потрясающе, — выдохнул Майк.

— Ты тоже. Мы ему показали!

Майк нагнулся к ней, но Тесс уперлась руками ему в грудь.

— Нам надо закончить статьи и вернуть тебе работу.

Майк улыбнулся, гладя ее по щеке:

— Я не хочу на старую работу.

— Но…

— Я получил работу в Калифорнии.

— В Калифорнии? — Ее надежды разбились, как стекло. — Но тебе там не понравится, все эти кинозвезды и пляжные вечеринки — это не для тебя.

— Пора двигаться вперед, — поцеловал ее Майк. — Ты найдешь кого-нибудь другого. Лучше меня.

— Я никогда не найду никого лучше тебя, — сказала Тесс, глотая комок, застрявший в горле.

Но Майк не слышал, он уже ушел. Ушел от нее.

Сборы не заняли много времени — за годы, прожитые в Паскуали, Майк не накопил вещей, он никогда не хотел быть привязанным к чему-то. Странно, что он не уехал отсюда раньше. Ни отец-алкоголик, ни репутация трудного подростка, а потом плохого парня не заставили его уехать. Понижение в должности тоже не заставило его бросить все.

Тесс права — он трус, он бежит. И не от Кэдмана, а от Тесс.

Он изо всех сил старался не выставить себя дураком, когда Тесс призналась ему в любви. Еще чуть-чуть — и он, стоя на коленях, просил бы ее руки. Просил бы стать его женой, его принцессой.

Они даже могли бы быть счастливы, но ненадолго. Однажды она бы поняла, какую ошибку совершила, и тогда в ее глазах потух бы огонек страсти и любви. Она стала бы поправлять его произношение и манеры за столом.

Ее любовь исчезла бы. Майк мог выдержать все, кроме этого.

Он любил ее, любил до боли, до слез. И знал, что эта боль пройдет не скоро.

Зазвонил телефон, Майк поднял трубку с неприятным предчувствием. На табло определился номер — Мэл.

— Я уже сказал, что не вернусь.

— Если ты не хочешь работать, зачем послал мне статью на первую полосу?

— Я не посылал.

— Ну да, — скептически протянула Мэл. — Вообще-то, для тебя она написана слишком аккуратно, к тому же пестрит красивыми словечками. И, Майк, ты что, научился пользоваться проверкой правописания? Но подписана она тобой. Чертовски хорошая статья. Я бы назвала ее «Орел». Я даю тебе прежнюю должность и сразу повышаю до редактора колонки новостей. Если, ты останешься.

Майк затаил дыхание:

— Зарплата?

— Плюс двадцать процентов.

— Тридцать.

— Двадцать пять.

— Одно «но»… Проклятье! — Майк набрал в грудь воздуха и сказал то, что думал, никогда не скажет: — Поставь двойную подпись под статьей.

— Что?

— Мы написали ее с Тесс Эллиот.

Повисла пауза.

— Эллиот и Грандел. Забавно!

Черт бы побрал эту женщину. Как Тесс могла так поступить? Он отдал ей статью, а она преподносит ему ее на серебряной тарелочке. Он вдруг вспомнил ту первую ночь в ее квартире, когда она предложила ему, опытному репортеру, это пари.

Майк покачал головой — Тесс всегда дразнила его, так или иначе.