Взмахни белым крылом - Элизабет Эштон

Кэтрин молчала, не поднимая глаз. Это было нечестно.

– Прошу тебя... – Эдвина заметалась на постели, лицо ее горело. – Я не могу оставить тебя одну... это ужасно... одиночество... уж я-то знаю... они оба ушли, Саймон, Каролина... Пообещай, что выйдешь за Хосе, Кит, тогда ты не будешь одинока... дружба надежнее... чем любовь... умоляю...

Сальвадор с упреком смотрел на Кэтрин.

– Неужели так трудно успокоить ее? – жестко спросил он.

– Она бредит, – прошептала девушка.

– Нет, она хочет этого. – Голос его упал до едва слышного шепота, темные, глубоко посаженные глаза были похожи на пылающие угли. – Ваш брак всегда был ее заветным желанием. Неужели ты сможешь ей отказать... когда она умирает?

Кэтрин облизала пересохшие губы.

– Она не умрет.

– Ты даже не хочешь ей помочь! Неужели в твоей душе нет ни капли благодарности к той, кто вырастила тебя?

– Благодарность... – слабо повторила Эдвина. – Молодые люди редко испытывают ее... они принимают нашу любовь... заботу... а взамен... ничего. – Дальше послышалось какое-то неясное бормотание, и голос ее оборвался.

– О Боже, не надо! – закричала Кэтрин, упав на колени возле постели и прижимая руку Эдвины к щеке. – Выпей лекарство. Ты уснешь, а утром...

– Слишком поздно, – пробормотала Эдвина.

– Нет! – Кэтрин схватила стакан с лекарством и поднесла его к губам Эдвины. – Ну прошу тебя, выпей!

Но Эдвина оттолкнула его.

– Обещай...

– Да, да... все, что угодно... только выпей!

Эдвина глубоко вздохнула, и лицо ее прояснилось. Воспользовавшись этим, Кэтрин приподняла ее голову и поднесла к губам стакан. Сделав глоток, больная опустилась на подушки. Кэтрин промокнула покрытый испариной лоб, и Эдвина благодарно улыбнулась.

Только когда первые лучи восходящего солнца пробились через занавески, Сальвадор, в очередной раз осторожно потрогав лоб Эдвины, с торжествующей улыбкой сказал:

– Жар спал. Она будет жить.

Эдвина быстро шла на поправку, но была еще очень слаба, и двинуться в путь они еще не могли. Кэтрин сомневалась, что приемная мать помнит произошедшее в ту ночь, но тут, как всегда неожиданно, появилась дона Луиза и дала ей понять, что она заблуждается. Убедившись, что больной значительно лучше, она радостно заявила:

– Ну вот, скоро сможем отпраздновать помолвку.

– Помолвку? – слабым голосом переспросила Кэтрин.

– Да. Отец все мне рассказал. Я так счастлива!

– Но тут какая-то ошибка, – запротестовала девушка. – Я не помолвлена...

Дона Луиза рассмеялась:

– Вы, наверное, стесняетесь? Но мы все понимаем. Я очень рада, что моему Хосе так повезло. Вы не только скромная, но еще и преданная дочь. Так терпеливо ухаживали за своей матушкой!

Как выяснилось, в этом заблуждении пребывала не одна дона Луиза, но и все домочадцы. Сколько Кэтрин ни отнекивалась, ее возражения встречались понимающими улыбками и подмигиванием. Англичанка очень стыдлива, вероятно, думали они. А может, втайне гордится своей победой и не хочет, чтобы это бросалось в глаза. Ведь Хосе на редкость завидный жених, вот бедная Золушка и ошеломлена! А что до ее возражений... так это просто вздор!

Сам Хосе, как обычно, был изысканно вежлив, но особой радости не проявлял. Если он и впрямь влюблен в нее, как уверяла Эдвина, то, вероятно, умеет хорошо владеть собой, думала девушка. Лицо у него было равнодушным, взгляд отсутствующим. Она решила, что при первой же возможности постарается поговорить с ним и, может, ей удастся убедить его, что они оба совершают ужасную ошибку. Однако все еще не могла надолго оставлять Эдвину одну, а по местным обычаям встречаться с женихом наедине было верхом неприличия.

К величайшему облегчению Кэтрин, Сезар куда-то исчез. Никто в «Каса» даже не упоминал о нем. Ей отчаянно хотелось узнать, где он, но она не осмеливалась никого спросить. Пилар как-то обмолвилась, что он развлекается в Мадриде, и все страхи, терзавшие девушку, вернулись с прежней силой. Неужели Сезар уехал, чтобы встретиться с Касселлисом?! Пилар, похоже, нисколько не скучала без него. Она то и дело приставала к деду с просьбой позволить ей пойти в сопровождении Карлоса Фонсеки в один из ночных клубов. Но в ответ неизменно следовал отказ. Старый дон не одобрял подобных развлечений. Впрочем, и молодой Фонсека ему не нравился.

Как-то вечером Сальвадор пригласил Кэтрин к себе в кабинет. Она еще никогда не бывала в нем и с трепетом остановилась на пороге. Это было святилище, где поклонялись быку. На стенах висели картины с изображением эпизодов корриды, а вперемешку с ними – снимки лучших агвиларовских животных. Над письменным столом грозно вздымались острые рога, полку украшала серебряная статуэтка разъяренного быка, свирепо роющего землю копытом.

– Садитесь, Каталина, – приветливо предложил старик и взял в руки коробочку, в которых обычно хранят драгоценности. – Я хотел сделать вам подарок в знак признательности и глубокого восхищения. То, как вы ухаживали за матерью, настоящий подвиг самопожертвования. Приятно видеть, что и в наши дни люди способны на столь глубокие чувства.

Он открыл коробочку, и Кэтрин растерянно заморгала. В ней лежал массивный золотой браслет, усеянный крупными бриллиантами. Целый сноп сверкающих искр ударил ей в глаза.

– Он... он очень красив, сеньор, – запинаясь пролепетала она, – но я не могу его принять. Браслет, должно быть, очень дорогой.

Старик удивленно вскинул седые брови:

– Конечно, дорогой. Было бы странно, если бы я преподнес вам дешевую безделушку! Позвольте, я помогу вам его надеть.

Сделав над собой усилие, чтобы не задрожать, она механически протянула ему руку. Старик осторожно застегнул браслет вокруг тонкого запястья, и девушка поежилась – таким холодным и тяжелым он ей показался. Хотелось сорвать его с руки, но это было бы оскорблением.

Сальвадор, видимо очень довольный, откинулся на спинку кресла.

– Он вам идет, – улыбнулся старик и добавил: – Жена Хосе получит все наши фамильные драгоценности.

– Но я никогда не стану женой Хосе! – запротестовала Кэтрин.

Он заставил ее замолчать долгим суровым взглядом.

– Ваша матушка думает по-другому, и я уверен, что вы не захотите ее огорчать, – ледяным тоном произнес он. – Да и потом... вы ведь дали слово!

Кэтрин промолчала. У нее и в мыслях не было сдержать свое обещание, но сейчас не время об этом говорить. Лучше подождать, пока они уедут, а когда удушливая атмосфера «Каса де Агвилар» останется позади, она найдет в себе силы вырваться на свободу.

После визита к дону Сальвадору ей необходимо было успокоиться. И хотя, по всем признакам, приближалась гроза, Кэтрин вышла в патио и присела на край фонтана. Жаль, что у нее не хватило мужества убедить старика, что никакие сокровища в мире не заставят ее выйти замуж за его внука. Так было бы честнее. И вдруг почувствовала, что она не одна. В густой тени под аркой смутно вырисовывался силуэт Сезара. Сердце девушки дрогнуло, а он решительно приблизился к ней: