Во имя любви - Роберта Ли

Три недели спустя после ее возвращения из Парижа Джейн вышла из кабинета врача на Харли-стрит, а его поздравления все еще звенели у нее в ушах. Ничего не видя, она залезла в машину и откинулась на мягкое сиденье, в то время как жгучие слезы покатились по ее щекам.

Как ей сказать Николасу о том, что она сейчас узнала?

Во время этих последних недель она даже не предполагала, что ночь, которую они провели вместе, — ночь, которая казалась такой далекой, — будет иметь свои последствия. Более чем когда-либо, она винила себя за то, что позволила ему тогда остаться, как глупо было верить, что ее любовь сможет пробудить в нем ответное чувство.

В ее спальне она со вздохом присела на кровать и постаралась собраться с мыслями. Но у нее в голове вертелось только одно — она носит ребенка от человека, которого любит.

В тишине вдруг резко зазвонил телефон, она взяла трубку и услышала голос Джона, глубокий и успокаивающий.

— Мне стало казаться, что застать дома тебя невозможно. Каждый раз, когда я звоню, ты занята. — Его голос понизился. — Я так хочу видеть тебя, Джейн. Ты можешь пойти сегодня вечером со мной куда-нибудь? Я очень скучаю по тебе.

— Я тоже скучала, — честно призналась она.

— Тогда почему ты ни разу не перезвонила? Все еще боишься причинить мне боль? Я считал, что мы решили, как себя вести!

— О, Джон, — она прерывисто вздохнула, — как хорошо увидеть тебя снова. Прости, что не перезвонила тебе раньше. Я буду готова к семи, если это не слишком рано для тебя.

— Никогда не может быть рано. Тебе следовало бы это знать.

Она положила трубку и в отчаянии прислонилась к изголовью кровати. Николас имеет право знать, что она носит его ребенка. Как он отнесется к этому, это его дело, а она должна думать о ребенке. Она невольно улыбнулась, когда подумала, что ее тело вынашивает маленькую частичку Николаса; всем сердцем она надеялась, что это мальчик.

Но ее эйфория быстро сменилась глубоким отчаянием, и, уже не выходя из этого состояния, она стала раздеваться и готовиться к вечеру с Джоном.

Николас зашел в дом в дурном настроении и небрежно бросил пальто на стул. Он встречался вчера с Кэрол, но сегодня, под предлогом занятости на работе, отменил встречу с ней: ему хотелось побыть несколько часов наедине со своими мыслями.

Что же случилось, почему он не перестает думать о Джейн?

Никогда он так сосредоточенно не думал о ней, как сейчас, он вдруг вспомнил все то, что они обсуждали во время его долгого выздоровления после аварии. Он не мог понять, в чем его проблема, он знал только то, что впервые в своей жизни он не был уверен в своих чувствах; его неуверенность никогда не была более заметной, чем во время его последней сегодняшней встречи, когда один из его посетителей вдруг неожиданно поздравил его с тем, как успешно его жена справляется с работой в комитете герцогини Банстерской.

— Я немного знаю об этом, — пришлось признаться Николасу, — но полагаю, Джейн расскажет мне обо всем, когда мне придется подписывать чек!

— Но она собирает не ваши деньги, — последовал ответ, — вот где вам повезло! Она выманивает их у всех, у кого может! Моя жена тоже работает в этом комитете, и она рассказала мне, что ваша супруга дошла даже до премьер-министра, чтобы тот пожертвовал какую-то сумму некой организации.

Николасу было неловко выслушивать комплименты способностям Джейн, и в то же время он не мог не признать, что гордится ею, хотя это чувство только усилило царящее в его душе смятение. Его отношение к Кэрол менялось, и, хотя ей все еще удавалось разбудить в нем желание, это чувство тут же умирало, как только он покидал ее. Он всегда знал о ее недостатках, но сейчас они представали перед ним в гораздо более отчетливом свете; но более всего его стала раздражать ограниченность ее ума. Как банальны были беседы с ней: ее интересовали только тряпки, драгоценности и сплетни высшего общества, больше ничего.

Приблизительно таково было его расположение духа, когда он вернулся домой. Все было тихо, обитая зеленым сукном дверь, ведущая в комнаты, где обитала прислуга, была закрыта. Нигде не было заметно присутствия Джейн, но когда он прошел в библиотеку, то услышал, как наверху хлопнула дверь, а затем послышалось шуршание платья. Он вышел из библиотеки, поднял голову, и у него перехватило дыхание, когда он увидел прекрасную молодую женщину, спускающуюся по лестнице.

— Джейн. — Он даже не заметил, что проговорил ее имя вслух, но она вдруг споткнулась и схватилась за перила.

— Ты сегодня рано вернулся, Николас.

— Я устал.

Она спустилась вниз и помедлила на последней ступеньке; ему показалось, что никогда она не выглядела очаровательнее, в платье цвета голубого гиацинта, которое придавало ее коже переливчатое сияние жемчуга.

— Ты куда-то собралась?

— Да. Джон заедет за мной.

Николас подошел на шаг ближе. Он увидел мерцание ее глаз, недавно омытых слезами, но ему показалось, что они светятся в предвкушении удовольствия, и его переполнила такая ревность, что ему пришлось взять себя в руки, чтобы не приказать ей остаться.

Чувствуя его напряжение, Джейн поняла его по-своему.

«Он не может выносить даже моего присутствия», — в отчаянии подумала она и невольно поплотнее закуталась в белую меховую накидку.

Истолковав ее движение как намерение удалиться, Николас почувствовал непреодолимое желание выговориться — Джейн умна и знает его лучше, чем кто-либо другой, может, даже лучше, чем он сам. Возможно, если ему удастся рассказать ей о своих чувствах, она сможет помочь ему.

— Джейн, я хочу кое-что… — Он остановился, так как прозвенел звонок, и в ответ на его настойчивый призыв из-за зеленой двери появился Девонс.

— Да? — подбодрила Джейн мужа. — Ты говорил…

— Не важно, — насупился он. — Мастерс приехал, я не хочу тебя задерживать.

Не оглядываясь, он прошел в библиотеку; но еще долго после ее отъезда мерил шагами комнату, с трудом осознавая открывшуюся перед ним ошеломляющую истину. Ему больше не о чем было размышлять. Чувства, которые охватили его, когда Джейн ушла с другим мужчиной, все поставили на свои места. Его ревность была вызвана не гордостью, но почти таким же первобытным чувством: желанием мужчины, чтобы женщина, которую он любил, принадлежала только ему.

Да, он любил Джейн.

Он удивлялся тому, что не понял этого раньше. Как он мог влюбиться в Кэрол, когда всегда рядом была Джейн? Или же это авария так повлияла на его эмоциональную стабильность, что он был почти готов разделить свою жизнь с девушкой, которая так много требовала от него? Джейн, безусловно, тоже будет требовать все лучшее. Но не богатства и не положения в обществе, ее интересуют прежде всего его мысли и идеалы. Но даже теперь, когда он признался себе в своих чувствах, он не видел быстрого и счастливого разрешения всех проблем. Как заставить Джейн поверить ему, что он действительно любит ее? После его глупого и безрассудного увлечения Кэрол потребуется нечто большее, чем просто слова, чтобы заставить Джейн поверить, что слово «любовь» не утратило для него смысла!