Заверните мне луну - Анна Мак-Партлин

— Футбол? — сказала я. — Футбольная команда в деревеньке, — с надеждой продолжила я.

Он улыбнулся.

— Не волнуйся, тебе не обязательно быть Алексом Фергюсоном, чтобы получить удовольствие от чтения этой истории.

— Отлично, здорово, жду не дождусь.

„Кто еще такой этот Алекс Фергюсон, черт побери?“

* * *

Гости разошлись по домам, и вот мы, члены семьи, стояли друг перед другом, размышляя о том, кто же заплачет первым. Самолет Ноэля улетал в десять. Было семь, и для мамы часы отсчитывали время слишком быстро. Она занялась уборкой посуды, а я решила подмести полы. Папа с Ноэлем удалились в кабинет. Некоторое время они не показывались. Мама старалась не заплакать.

— С ним все будет хорошо, пыталась уверить я в этом нас обеих.

— Он собирается прямиком в чертовы джунгли, — сказала она, и из ее глаз покатилась слеза.

— Кубу вряд ли назовешь джунглями.

— Проклятые коммунисты.

— Мам! — воскликнула я, раздосадованная ее неспособностью взглянуть на мир глазами членов „Корпуса мира“. — Там нет цивилизации.

— Боже! Ты ровным счетом ничего не знаешь о Кубе, — с отвращением сказала я.

— А ты знаешь! — саркастично заметила она.

Мама была права. Я и понятия не имела о предмете разговора, однако не собиралась позволять ее расизму цвести пышным цветом.

— Там красивые пляжи, — пробормотала я, стараясь припомнить хотя бы что-нибудь из „Клуба путешественников“. — Отлично. Он может умереть на красивом пляже.

— Теперь ты несешь полнейшую чушь.

— Да? — пронзительно воскликнула она.

— С ним ничего не случится, — повторила я, пожалев о том, что раскрыла рот.

— Только на это и остается надеяться. Раньше ему приходилось бывать лишь в Испании во время семейного отпуска, и даже тогда он целую неделю совершал пробежки. Почему он просто не может взять и остаться в Европе, как все мы?

Я сделала выдох и потрясла головой, как делаю в классе, когда дети разочаровывают меня. — Ты знаешь, что я права, — сказала она. — Она присела за кухонный стол. — Почему он не может быть нормальным мужчиной, не может найти девушку, сделать ей ребенка и жениться на ней, как сын Мери Мэтьюс. Теперь у него трое детишек, и он работает в банке. Она расплакалась, поэтому слово банк у нее вышло как ба — а–а — анк.

— Он поступает так, как считает нужным, — не веря в собственные слова ответила я. Ведь, как и мама, я хотела, чтобы брат пошел по тропе сына Мери Мэтьюс.

— А как ты считаешь, он вернется к нам?

— Конечно.

Я поставила щетку и присела рядом с ней, обняв ее за плечо.

— Жаль, что жизнь нелегкая штука, — сказала она тихим голосом — громче она уже была не в состоянии.

— Мне тоже жаль, мама, — Ответила я. — Нам всем жаль.

* * *

В аэропорту творилось нечто несусветное. Мама плакала навзрыд. Я изо всех сил старалась держать себя в руках, но давалось это нелегко. Брат уезжал от меня. Кто теперь будет слушать мой бред? Кто будет отвечать на мои вопросы, даже если ответы не всегда приходились мне по душе. Я уже скучала по нему, а он стоял передо мной, отчаянно пытаясь сохранить на лице ухмылку. Я знала, что неизведанное будоражит его, но я также знала, что его одолевает страх. Мне хотелось укутать его и увезти домой. Переживания мамы и вовсе не укладывались у меня в голове.

Папа держался мужественно. Он пожал сыну руку и похлопал по плечу.

— Я горжусь тобой, сын.

Ноэль улыбнулся и крепко обнял его.

— Я тоже горжусь тобой, папа.

Отец по — мужски кивнул.

Ноэль заключил маму в объятия. Я и не заметила, насколько тяжело ему справляться с нахлынувшими чувствами, пока он не прижался к матери.

— Я люблю тебя, мама. Я приеду на Рождество. Обещаю.

— Обещаешь? — выкрикнула она, одновременно поправляя воротник его куртки. Старые привычки трудно искоренить.

— Обещаю.

Мы смотрели, как он проходит сквозь стеклянные двери, ведущие его на Кубу. Он помахал на прощание. Папа улыбнулся, и Ноэль исчез. Я увидела, как из глаз папы хлынули слезы. Слезы катились по его лицу, и он издавал звуки, которых я не слышала от него раньше. Он закрыл лицо руками, и слезы стали просачиваться сквозь пальцы. Мама обняла его. Так они и стояли, прижавшись друг к другу.

— На Рождество мы обязательно увидим его, — сказала она.

Папа кивнул, словно мальчишка. Я стояла удрученная. Мы зашагали к машине и выехали из аэропорта, не произнеся ни звука.

Я вернулась домой, где Леонард пожирал полиэтиленовый пакет. Я вырвала добычу из его пасти. С жеманным видом он вышел вон из комнаты, выражая свое отвращение ко мне, ведь я прервала вполне сносный ужин. Было темно. Я не стала зажигать свет, а лишь включила телевизор. Мне вспомнилось, как Ноэль пришел ко мне, когда Энн и Ричард уехали в Керри. Он хотел убедиться, что я в порядке. Теперь и он уехал и навещать меня было некому.

Он любил группу Queen. Я улыбнулась.

„Из моего брата вышел бы неплохой гомик“.