Обмануть судьбу - Елена Ласкарева

Да еще баксами, дурак, бумажник набил, строил из себя птицу большого полета.

Впрочем, прежние знакомые действительно удивились, увидев Негатива «в порядке», на тачке, при «зелени», с «пушкой», которую он по милицейской привычке подвешивал в кобуре под мышкой.

Негатив таинственно помалкивал, не распространялся о том, чем занимается, только намеки кидал на свою нынешнюю солидную крышу.

И какая сука навела? Кому поперек горла встало их сборище?

Правда, из нескольких группировок ребята собрались, так ведь не на дело, а по-человечески…

Короче, среди ночи налетел РУОП. Да еще не местный, а московский.

Ворвались в масках, с автоматами, всех на пол положили, столы перевернули.

Негатив аж похолодел. У него же оружие! А на оружии этом уже столько…

Хорошо еще, что он в центре зала лежал. Пока по крайним шарили, успел извернуться, кобуру отстегнуть и вместе с «вальтером» под стол сбросить.

Сам-то легко отделался. Ведь год уже как «завязал», зашел помянуть друга по старой памяти.

Но «вальтер»!

Выйдя утром из отделения, куда свезли всех задержанных в ту ночь, поспешил к знакомым ментам на поклон. Признался, что «пушку» сбросил, канючил, чтоб вернули.

А те руками разводят:

— Мы бы рады, Негатив, да московская бригада работала. Все у них, по описи.

Правда, обещали помочь, поискать концы, вернуть, если пистолет «чистый».

Негатив наскреб, сколько смог, баксов пятьсот, бумажник-то, «зеленью» набитый, эти скоты тоже выгребли.

— Вот, братаны, себе возьмите, там дайте, только верните.

Те посмотрели, как на чокнутого.

— Да ты себе две «пушки» купишь за эти бабки. На хрена кашу заваривать?

Несколько дней он ждал, как в горячке, пока местные в столицу «концы наводили».

А тут как раз Батя позвонил. Прорычал, как обычно:

— Будь готов, сынок. Завтра мой мальчик подъедет, все растолкует.

Ему просто повезло, что назавтра ребята, ухмыляясь, вернули ему «вальтер», правда без кобуры, ну и хрен с ней.

Правда, мелькнуло в голове Негатива подозрение, что не его это «пушка» вовсе, а прикупили мужики другую взамен, а разницу себе за труды оставили, да за его глупость в придачу.

Он осматривал пистолет, вертел так и эдак, но, как назло, никаких особых примет припомнить не мог. Ни царапин, ни таблички с надписью на «вальтере» не было.

Он вернулся домой, а Батин посланец уже томился под запертой дверью.

Да еще выговор ему устроил, засранец. Но Негатив, чувствуя в кармане привычную тяжесть вороненого ствола, быстро поставил этого ублюдка на место.

…Они с Толяном подъехали к офису ровно в девять.

Сегодня Негатив уже несколько раз проезжал мимо по улице, присматривался, отрабатывал указанный Батей поворот.

С виду офис был так себе, средней паршивости, в подъезде выселенного дома на Петровке.

Негатив с усмешкой поглядывал на внушительное здание под номером 38.

Не знаете, голубчики, что в паре кварталов от вас уже лежит наживка, а щука кругами ходит, вот-вот клюнет.

…Осмотревшись, они поднялись по винтовой широкой лестнице на третий этаж.

На черной железной двери бумажная табличка: «Рекламное агентство КОЛИБРИ».

Дочирикались, птички!

Негатив вынул из кармана переданный Батиным посланцем дубликат ключа и без труда открыл массивную дверь.

Рядом были еще какие-то офисы, расположенные в бывших квартирах, но все они были уже заперты, лишь из-за одной двери доносился приглушенный шум.

Толян шепнул:

— Может, позже? Там еще не ушли.

Но Негатив решил четко следовать инструкции.

Охранник гонял чаи в просторном холле, даже не приподнялся, лишь лениво скосил глаза на приоткрывшуюся дверь.

Мужики, открывающие ее своим ключом, не вызвали в нем ни малейшего подозрения.

За это он и поплатился через секунду, когда начал оседать на пол, хватая воздух широко разинутым ртом.

Два глухих хлопка — и все было кончено.

В дальней комнате они нашли сейф. Шифр от него был записан на бумажке услужливой рукой Батиной шестерки.

Набирать было неудобно. Рука в перчатке плохо попадала в мелкие отверстия с чувствительными пластинами. Пришлось повозиться.

Несложная комбинация, и стальная дверца распахнулась.

На полочке радовали взор несколько тугих зелененьких пачек.

Негатив пересчитал. Десять тысяч баксов. Не слишком-то густо.

Да, впрочем, и дело пустяковое. Все на блюдечке с голубой каемочкой. Хочешь — вилочкой бери, хочешь — руками лопай.

— Батя велел все бумажки забрать, — напомнил Толян.

— А на хрена они? — хмыкнул Негатив.

Но спорить не стал, выгреб из сейфа целую кипу каких-то договоров, платежек, прихватил печать в круглой коробочке.

Все это барахло запихал себе в сумку. А дальше была самая приятная часть.

Батя почему-то разрешил им покуражиться самую малость, минут пять.

Ну они с Толяном и оттянулись…

Размозжили экран компьютерного дисплея, раскромсали ножом мягкий кожаный угол, скинули на пол подставку с цветами, и земля из разбитых горшков рассыпалась по полу.

Пришлось перепрыгивать, чтоб не оставить следов на липком мокром черноземе.

…Из соседнего офиса как раз вывалилась подгулявшая компания.

Негатив прислушался, прильнув ухом к двери.

Соседи с пьяными шуточками шумно спускались по лестнице.

Вот черт! «Мерс» возле самого подъезда…

А впрочем, в таком состоянии вряд ли кто-то обратит внимание на номера. Да и офисов на трех этажах девять штук. Поди разберись, чья машина.

Они выждали немного и спустились вниз.

Уже в машине Толян показал ему сотовый телефон. Прихватил, козел, не удержался.

— Придурок! — взревел Негатив. — Батя велел что-нибудь брать?!

— Нет, — испугался Толян.

— Ну так выбрось! На хрена козе баян? Они же все на учете, на обслуге. Что ты с ним делать будешь?

Они тормознули на окраине у мусорного бака и бросили в него телефон и мелко изодранные в клочья бумажки из сейфа.

Толян все-таки был больной. Не терпелось покорчить из себя «делового». Говорил же им Батя: «Не высовывайтесь. Живите тихо. Деньгами не светите. Придет время, заживете на полную катушку».

Так этот безмозглый приобрел себе пейджер. Оправдывался: