Свадьба на Рождество - Алиса Лунина

Но оказалось, что все не так просто…

После обеда Ксения столкнулась в саду с Софьей Петровной, которая кормила кошек.

– А, Ксюша, – вздохнула мама Соня, поглаживая огромного кота.

У нее был такой печальный вид, что Ксения испугалась:

– Что-то случилось?

Мама Соня опустила голову:

– Все то же! Хотели с Петровичем обсудить свадебное меню, и… опять поссорились!

– Думаю, это не самый серьезный повод для разногласий. Наверное, можно попробовать поискать компромиссы?

– Если бы дело было только в меню!

– Дело в том, что вы не можете его простить? – осторожно спросила Ксения. – Сергей Петрович вас очень любит, нужно только сделать шаг ему навстречу.

– Я не могу, – вздохнула мама Соня. – Между нами стена. Мешают обида, гордость, тысяча предрассудков, и я ничего не могу с этим поделать. Видишь ли, характер! Аню ругаю, а сама тоже люблю все усложнять. Знаешь, Чехов говорил, что жизнь проста, и нужно приложить много усилий, чтобы самому себе ее испортить. Так вот я – чемпион в этом виде спорта. Петрович завоевал почетное второе место. – Она задумалась. Пошел дождик, но казалось, мама Соня ничего не замечает. – Да, люди сами усложняют себе жизнь и не просто стараются, а прямо усердствуют в этом. Вот как Егор сейчас… – она с горечью махнула рукой. – Я, конечно, дала слово не вмешиваться в его дела, и не буду, но останусь при своем мнении – Леля – хорошая девочка, вот только они с Егором совершенно не подходят друг другу!

Мама Соня лишь теперь заметила, что они обе мокнут под дождем, и всполошилась:

– Ты простынешь, идем под навес!

Они сели в беседке. Мама Соня смахнула с глаз то ли слезы, то ли капли дождя:

– А знаешь, Ксюша, для меня очень важно, что Петрович сегодня вернулся домой. Если бы он остался в отеле, наверное, мы бы уже никогда не смогли что-то исправить.

Глядя на нее, Ксения подумала, что та поразительно помолодела: «Вот она сердится на Петровича, говорит про него с обидой, а глаза-то у нее сияют! Это глаза влюбленной молодой женщины!»

* * *

После этого разговора Ксения отправилась гулять в бухту – хотелось побыть одной, подумать о том, что сказала Софья Петровна. Вернувшись к вечеру, она застала Егора на веранде за весьма странным занятием.

– Готовлю ужин, – пояснил Егор, указывая на разогретый гриль.

Взяв лоскут слоеного теста, он ловко намотал его на шампур, сунул в огонь, и вскоре протянул Ксении на тарелке: «И вот вам готовый круассан с пылу с жару!»

Она изумилась:

– Лихо у тебя получается!

Егор рассмеялся:

– Ну, я все-таки сын своей матери! Кулинарные таланты передаются с генами. Пробуй! Кстати, на столе кофейник со свежим кофе.

О, это было очень вкусно – воздушные румяные круассаны и фирменный кофе с гущей!

Егор поинтересовался, не знает ли Ксения, куда подевались мама Соня с Петровичем. Ксения сказала, что они занимались составлением свадебного меню, но немного разошлись во мнениях.

Егор хмыкнул:

– Да ну?! А я так понял, что тут даже ужин никто готовить не собирается. Родители таинственным образом исчезли, причем, судя по всему, на одном автомобиле. Тогда я решил спасти себя от голода и очень кстати нашел в матушкиной кухне готовое тесто.

– А где все остальные?

– Аня куда-то ушла, а Оля… у нее сегодня плохое настроение. Налить тебе еще кофе?

Ксения не успела ответить, потому что в этот момент на веранде появились родители Егора. Вид у них был такой сияющий, словно они выиграли в лотерею главный приз.

– Добрый вечер! – застенчиво сказала мама Соня. – А мы ездили в Сочи… погулять.

Егор от удивления уронил шампур; потом, поняв все, подхватил маму Соню на руки и закружил.

Глядя на родителей Егора, Ксения подумала, что маленькая, эмоциональная мама Соня и большой невозмутимый Петрович выглядят представителями не то что разных народностей, а – планет! У них так много различий, а общее только одно – взаимная любовь, но это одно опровергает все прочее, второстепенное, и способно навсегда соединить их.

…Сочтя, что Савельевым сейчас лучше побыть без посторонних, Ксения деликатно выскользнула в сад.

* * *

Проходя по саду, она услышала, что в беседке кто-то плачет.

– Леля?! – испугалась Ксения. – Что случилось?

Расстроенная Леля была не похожа на саму себя – коса растрепалась, тушь потекла. Сквозь слезы она рассказала Ксении, что они с Егором поссорились.

– Понимаешь, я попросила его уехать из Сочи и устроить свадьбу в Москве. А Егор сказал, что не будет ничего менять. Мы остаемся тут, и точка! Я не знала, что он такой эгоист, – прорыдала Леля. – Он не понимает, как мне здесь тяжело.

– Ему, наверное, тоже нелегко, – вздохнула Ксения.

– Он-то хоть у себя дома и давно привык к здешним… странностям! А мне каково? Его мать меня невзлюбила, эта ужасная сестрица все время ко мне цепляется! Меня здесь никто не любит.

– Ну что ты, Оля! Софья Петровна к тебе замечательно относится, а что касается Ани, она просто еще девочка, но поверь, очень хорошая. Знаешь, я бы мечтала о такой сестре, как она.

Леля перестала реветь, бросила на Ксению проницательный взгляд и усмехнулась:

– Вот не пойму… Ты это специально?

– Что?

– Подлизываешься к ним, чтобы их обаять, и…

– Договаривай!

– Увести Егора!

Ксения покачала головой – зачем ты так? Леля молчала.

К беседке подошли Егор с Владом. Влад спросил, понадобится ли его помощь в подготовке к свадьбе. Этот безобидный вопрос вызвал у Лели странную реакцию – она вспыхнула и, выразительно глядя на Егора, заявила:

– Спасибо, Влад, но твоя помощь не нужна, потому что… свадьбу придется перенести!

– Вот как? – удивился Егор. – Может, ты расскажешь мне о своих новых планах?

– Я подумала, что нам не следует торопиться, – воскликнула Леля. – Не лучше ли подождать какое-то время?

Ксения взглянула на Егора – он помрачнел.

– Не понял. Мне казалось, что идея со свадьбой принадлежала тебе?!

Леля пожала плечами:

– Да, это правда. Но давай будем честными – ты согласился после нажима с моей стороны, можно сказать, решил принести себя в жертву! Строго говоря, ты вообще не был уверен в том, что мы должны пожениться.

– И что же случилось теперь? – усмехнулся Егор.

– А теперь я ни в чем не уверена! – отчеканила Леля.

Егор внимательно посмотрел на Влада – тот молчал.