Ее неотразимый защитник - Мишель Дуглас

Таш опешила. А потом поняла, насколько это мудрый подход.

– Да. – Она кивнула. – Я слишком долго избегала сложных тем.

– Хочешь начать?

Она сделала вдох.

– Ты вчера солгал, когда сказал, что тебя устроит то, как я живу?

– Нет. Я ошибался. Ты делаешь много важного и ценного. Ты имеешь право гордиться своей жизнью.

Таш выдохнула:

– Хорошо, твоя очередь.

Он потер шею.

– Моя работа важна для меня, это призвание. Благодаря ей я чувствую, что делаю вклад во что-то большее и лучшее.

– У меня нет претензий к твоей работе, Митч.

– И не будет, если мне придется арестовать кого-нибудь из твоих любимых регулярных посетителей «Королевского дуба»?

Пару мгновений она молчала.

– Такое уже случалось. Все постоянные посетители знают, что будет, если нарушить закон.

Он расслабил плечи, и она неожиданно поняла, какой еще невысказанный страх терзал Митча.

– Я никогда не буду использовать наши отношения, чтобы попросить тебя закрыть глаза на что-то незаконное.

Митч долго и внимательно смотрел на нее. Но Таш не чувствовала желания поерзать или отвернуться, прямо встречала его взгляд. Наконец он кивнул.

– Я тебе верю.

Они оба выдохнули.

– Я знаю, твои знакомые важны для тебя, Таш, но что, если меня переведут в другой штат?

О… Она откинулась на спинку дивана и серьезно задумалась.

– Если я буду работать и продолжать заниматься дзюдо или какими-нибудь другими боевыми искусствами, то смогу жить где угодно. Но я захочу иногда приезжать повидаться с моими друзьями или приглашать их к себе.

Митч наклонился к ней:

– Ты бы переехала ради меня?

Таш никогда в жизни не чувствовала себя такой уязвимой. Она открыла рот, чтобы добавить пояснения типа: не на следующей неделе, но если мы будем встречаться год, и все будет хорошо, и так далее и тому подобное… Но это лишь все усложняло.

– Да, – прошептала она.

– Боже, о чем я вообще говорю? Если ты не захочешь переезжать, я тоже не стану. Я… – Митч замолчал и сжал руки.

Таш видела в его ярко-синих глазах, как скачут его мысли. У нее пересохло во рту.

– Митч?

Он повернулся к ней.

– Помнишь, ты хотела понять тайну любви? Мне кажется, я только что ее разгадал. Но это прозвучит совсем не романтично, – предупредил он.

– Мне плевать на романтику! – Таш просто хотела правды, честности… Она хотела его!

– Уважение, – сказал он.

– Уважение… – Она перекатывала слово на языке, словно пробуя его на вкус.

Митч твердо кивнул.

Они смотрели друг другу в глаза еще одно долгое мгновение.

– Хорошо, давай проверим, что мы одинаково понимаем это слово. Для меня уважение значит учитывать чувства, эмоции, мысли и ценности другого человека и придавать им должное значение.

Он кивнул.

– Так что если ты придешь ко мне завтра и скажешь, что мне нужно уехать в безопасное место, потому что сейчас идет расследование, в ходе которого предполагается, что Рик собирается на меня напасть… – Сердце у нее то ныло, то неслось вскачь. – И если я скажу, что не верю в это, то… – Она закусила губу. – То мы поедем в твой коттедж на море.

Он поднял голову.

– Потому что я понимаю, что безопасность граждан очень важна. И это твоя работа. Но…

– Но я буду пытаться вместе с тобой разобраться – на безопасном расстоянии, – кто действительно виноват, и потребую от моих коллег рассматривать все возможные варианты. Что я и должен был сделать.

Что-то в душе Таш окончательно и бесповоротно расслабилось.

– Что ты бы и сделал, если бы между нами не было столько секретов и лжи. Если бы я с самого начала была с тобой полностью откровенна, ты бы повел себя по-другому. – Теперь она это понимала.

– Я никогда не мог быть беспристрастным, если дело касалось тебя, Таш. Я хотел сказать, что поступил бы именно так, если б знал историю целиком, но я не могу гарантировать это.

– Я могу. – Она чувствовала эту уверенность всем своим существом.

Он молчал.

– Тебе важно, чтобы я была в безопасности. Ты сделаешь для этого все что угодно, но мы больше не будем повторять тех же ошибок.

Один уголок его рта приподнялся, и он кивнул.

– Я думаю, ты права. Уважение значит, что я буду бороться с желанием запереть тебя, чтобы ты была в безопасности, потому что знаю, что ты человек, который ценит свою независимость, делает ценный вклад в общество и имеет полное право жить так, как считает нужным.

Сердце Таш билось так сильно, что она прижала руку к груди. До сих пор она не позволяла себе надеяться, но теперь не могла ничего поделать с тем, что ее бросало то в жар, то в холод, с тем, как быстро текла по жилам кровь.

– Ты сейчас обещаешь уважать меня?

– Да!

Митч серьезно посмотрел на нее и вскочил.

– Таш, я люблю тебя! – сказал он громко и ясно, и она вдруг поняла, что его одолевали те же безумные ощущения. – Я знаю, обещание уважать совсем не романтично, но оно значит, что я всегда буду серьезно воспринимать твои сомнения и твои желания.

Он замолчал, а потом присмотрелся к ней.

– Таш, ты плачешь?

– Нет! – всхлипнула она. – И ты не прав, это самые волшебные и романтичные слова, которые я слышала.

– Ты действительно так считаешь?

Она кивнула.

– Я люблю тебя и хочу, чтобы ты дала нам шанс, Таш.

– Я люблю тебя и хочу, чтобы ты меня поцеловал.

Митч послушно поцеловал ее, так нежно, что это тронуло ее до глубины души. И прекращать поцелуй они оба не спешили.

Но в конце концов, тяжело дыша, они оторвались друг от друга.

– Мы не будем торопиться, – сказал Митч. – Как ты и хотела.

– Хорошо, – выдохнула Таш.

Митч нахмурился.

– А что именно значит «не торопиться»?

Таш запрокинула голову и расхохоталась просто от радости, что может сделать это.

– Это значит, что мы не съедемся вместе как минимум полгода.

Митч надул губы.

– А как насчет совместных ночевок?

– Я на них рассчитываю.

– Не торопиться, значит… Тогда я не позову тебя замуж раньше, чем через год.

– И когда мы поженимся, я хочу подождать хотя бы год, прежде чем заводить детей.